Спорим, моя? - Рошаль Шантье

— А это серьезное обвинение, — он хмурится, — ты не думала, что будь это правдой на меня бы девчонки так не вешались?

— Я думаю, что им не важно правда это или нет. Если девочки рассматривают подобное как правду, то считают ту девушку дурой, а вас, мужчин, альфа-самцами. Ты знал, что по статистике женщин осуждают и обвиняют в большинстве своем именно женщины? Плюс, девчонки любят плохих парней и очень хотят стать той самой Бель, которая исправит Чудовище, — я даже указательный палец выставила в учении, — И это, не говоря о том, что у них мозгов, как у ракушки.

— Ты сама только что и осудила женщин, — замечает он с ухмылкой.

— А кто говорил, что я святая? — развожу в стороны руки и усмехаюсь в ответ.

Ветров хмыкает, но больше ничего не говорит, я тоже молчу. Повисает пауза.

— Вот тут тебе понравится, — Макар указывает на небольшую кофейню со столиками и когда подходим ближе открывает дверь, приглашая войти.

Мы гуляем уже минут сорок, а в начале февраля пойти погреться отличное решение. Заказ делает Ветров, я стягиваю верхнюю одежду и присаживаюсь за свободный стол. Их тут всего пять, но заведение выглядит довольно уютно.

— Обожаю блины! — восклицаю, когда Макар ставит на стол два подноса с широкой улыбкой до ушей. Хоть завязочки пришей, вот правда. Но у меня наверняка такая же.

— Это мое любимое блюдо! — он подталкивает один из подносов поближе ко мне и садится напротив.

— С чем ты любишь?

— Со сгущенкой… — я немного удивленно смотрю на тарелку.

— Я тоже, поэтому такие и взял, — он берет в руки вилку и оттяпывает себе кусочек.

Смотрю, как довольно он жмурится и тоже пробую. Это очень вкусные блины. Мама готовит вкуснее, конечно, но эти тоже на уровне.

— Не надо верить всему, что слышишь, Арина, — резко серьезно говорит он, вытирая рот салфеткой.

— Правда? — приподнимаю бровь.

Не сказать, что я доверяю всему, о чем говорят, однако, наблюдая за буднями сидящего напротив парня сомневаться в услышанном доселе не приходилось. Так что, какая есть информация, такую и юзаю. Надобности рыть носом землю, чтобы узнать все наверняка не было. И сегодня, в нашу встречу, я потому и спрашиваю его о том, что слышала. Его ответы либо или подтвердят, либо опровергнут слухи. Конечно, все могут врать, но я же не могу не доверять всему миру.

— Верить нужно либо себе, либо фактам, Арина — он не сводит с меня взгляда, — Вот что ты чувствуешь сейчас?

— Чувствую, что не доверяю тебе, Ветров, — ставлю локти на стол и ответно смотрю ему в глаза.

— Почему? — удивленно вскидывает бровь.

— Потому что дать по роже шпане и накормить меня недостаточно, чтобы завоевать мое доверие. Я и до тебя не плохо питалась, так что этим меня не удивишь. А теперь отвези меня пожалуйста домой.

Он кивает и поднимается из-за стола, я тоже встаю. Ветров помогает мне одеться, когда доходим до машины, он снова помогает мне сесть. В дороге мы обсуждаем всякую ерунду и когда подъезжаем к моему дому, Макар провожает до ворот. А у меня не проходит ощущение какой-то фальши, но не понимаю откуда это берется…

И потом на пороге замечаю обувь брата и все становится понятно.

Я снова выхожу на улицу. Не хочу видеть этого осла, поэтому улыбаюсь, заметив, что Ветров еще не уехал. Подхожу к машине и стучу в водительское окно и говорю, когда оно открывается:

— Как-то ты предлагал мне кино. Я хочу сейчас.