Правила мести - Кристофер Райх

Подъехала первая машина полиции. Офицеры бросились помогать раненым, но Грейвз сделал им знак подойти:

— Натяните ленту по периметру. Сейчас из этих зданий проводится эвакуация, и я не хочу, чтобы каждый встречный-поперечный мешал искать улики. Когда закончите, займитесь ранеными.

Кейт отошла от Грейвза и направилась в сторону Сториз-Гейт мимо места взрыва. Она слышала, как перед самым взрывом какой-то человек выкрикивал что-то вроде предупреждения. Странно, но она вспомнила об этом лишь тогда, когда Грейвз упомянул о необходимости сохранить улики. В ее памяти остались шапка седеющих волос и темно-синий пиджак незнакомца.

Теперь поток мужчин и женщин струился из домов по обеим сторонам улицы. В случае атаки террористов городской закон предписывал принудительную эвакуацию из всех зданий и жилищ в этом районе. Множество людей бежало по улице, стремясь убраться отсюда как можно дальше. Другие медлили, проявляя нездоровое любопытство по поводу взорванных автомобилей и судьбы их пассажиров.

Кейт двигалась против течения. Жертвы взрыва лежали на тротуаре. Раны большинства из них были поверхностными: носовое кровотечение, вызванное контузией от взрыва, разорванные барабанные перепонки, порезы от летящего стекла, шок. Она остановилась, чтобы заверить их, что помощь им будет вскоре оказана, и продолжила свои поиски.

Седеющие волосы, темно-синий пиджак. Она не видела никого с такими приметами.

На месте взрыва образовалась воронка, а взорвавшийся автомобиль, весь искореженный, горел метрах в трех от нее. Проходя мимо, она инстинктивно подняла руку, чтобы защититься от сильнейшего жара. Черный дым поднимался в небо, смешиваясь с пылью и обломками, обжигая глаза и препятствуя обзору. Она поднесла ко рту носовой платок, но горячий, насыщенный сажей воздух все равно продолжал ее душить. Она закашлялась.

Еще один «мерседес» перевернулся и теперь пылал в десяти метрах дальше по улице. Из него внезапно выпал человек и пополз прочь. Вокруг его головы она увидела ореол пламени. Одежда клочьями свисала с рук и груди, а на спине кожа, казалось, обгорела до костей. Она услышала крик: «Ложитесь» — и увидела другого человека, спешащего к нему на помощь, — он набросил свой пиджак на голову пострадавшего, чтобы загасить пламя. У этого доброго самаритянина были седеющие волосы, на несчастного он набросил свой темно-синий блейзер.

Кейт сообщила по рации Грейвзу:

— Я дальше по Сториз-Гейт. Подходите сюда. Я нашла человека, которого искала.

Через несколько секунд Грейвз в сопровождении двух полицейских был рядом:

— Где он?

— Вон там. Стоит на коленях рядом с раненым.

Грейвз отдал приказ, после чего один из полицейских бросился вперед и опрокинул человека на землю.

— Не трогайте вон того! — прокричал самаритянин с ярко выраженным американским акцентом. Лицо его было залито кровью, но он не потерял присутствия духа, прекрасно понимая, что делает. — У него по всему телу ожоги третьей степени. Накройте его плащом. Сверху сыплется всякая дрянь. Нужно закрыть ожоги, иначе он умрет от заражения.

— Как вас зовут? — спросила Кейт, опускаясь на колени рядом.

— Рэнсом. Джонатан Рэнсом. Я врач.

— Зачем вы это сделали?

— Что сделал?

— Это. Взорвали бомбу. Я видела, как вы кричали кому-то, кто был сзади. Кто это был?

— Я не… — Он прикусил язык.

— Что «не»?

Джонатан не отвечал довольно долго. Он глядел куда-то мимо нее, и на мгновение ей показалось, что он впал в шоковое состояние. Наконец он перевел на нее взгляд.

— Я не знаю, — проговорил он.

Потом он положил голову на мостовую и закрыл глаза.

19

В офисе «Дивизии» в Ламбете, на южном берегу Темзы, Фрэнк Коннор услышал грохот взрыва и тут же включил телевизор. Информационное сообщение выходило в эфир через каждые пять минут. Фотография здания Министерства по делам бизнеса, предпринимательства и реформ в области госрегулирования сопровождала репортаж с первыми фрагментарными подробностями происшествия близ Виктория-стрит, в самом центре Лондона. Сплошной чередой шли свидетельства очевидцев, описывающих теракт.

Открыв банку кока-колы, Коннор внимательно слушал, время от времени выглядывая в окно. Вскоре он заметил клубы дыма, поднимающиеся к линии горизонта. Он повидал немало взрывов и сразу понял, что этот был чудовищен.

Одна из сотрудниц вошла в комнату.

— Мне удалось разыскать Губерта Лоренца, — сказала она. — Он сейчас свободен, но просит сто тысяч фунтов.

Лоренц был немецким наемным убийцей, известным своей надежностью и точностью при выполнении заданий.

Коннор ей не ответил. Он придвинулся ближе к телевизору, не отрывая взгляда от картинки прямой трансляции. Камера показала несколько изувеченных автомобилей, потом остановилась на окровавленных жертвах, лежащих на тротуаре. Репортер объявил, что, по уточненным данным, семь человек убиты и по меньшей мере двадцать ранены. Коннора удивило, что число пострадавших не столь уж и велико.

— Он на линии, — продолжала говорить помощница Коннора с раздражающим акцентом, характерным для севера Англии. — И он не любит, когда его заставляют ждать.

— Да, да, держите его на линии.

Коннор увеличил громкость. Репортер сообщил, что предположительно целью атаки террористов был Игорь Иванов, российский министр внутренних дел, и добавил также, что Иванова доставили в ближайшую больницу и сейчас ожидают известий о его состоянии.

— И что? — прошептал Коннор, как азартный игрок, сделавший ставку. — Жив он или мертв?

— Мистер Коннор, что мне сказать мистеру Лоренцу?

Коннор развернулся на стуле:

— Да пошлите его куда подальше! Вы что, не видите, что я занят?

— Простите?

— Вы меня прекрасно слышали. Убирайтесь! Я очень занят.

Сотрудница поспешно ретировалась.

Коннор поднялся и открыл окно. Зловещая черная завеса дыма окутала Биг-Бен, закрыв полнеба. На горизонте низко сновали вертолеты. Со всех сторон несся вой сирен. Лондон снова подвергся атаке террористов.

И Фрэнк Коннор знал, кто несет за это ответственность.

Сидя одна в бывшем чулане для хранения белья, служившем ей кабинетом, помощница Коннора повесила трубку и вычеркнула имя немца из списка, подготовленного ею для босса. Тут она заметила, что ее трясет, и отложила ручку в сторону. Ни разу за пять лет она не слышала, чтобы мистер Коннор ругался. Он никогда не выходил за рамки приличия, всегда был вежлив и обходителен. В дневнике она называла его «классным дядькой». Сегодняшняя выходка шефа просто выбила ее из колеи. Свирепость его тона и ярость в глазах ошеломили ее настолько, что она почувствовала слабость в коленях. На какой-то миг ей показалось, что он готов ее ударить.

Не в силах больше сдерживать эмоции, она разрыдалась и опрометью ринулась в туалет.

20

— Сколько людей пострадало? — спросил Джонатан.

— Семь погибших на данный момент, — ответила женщина по имени Кейт Форд, детектив, старший инспектор лондонской полиции. Так она ему представилась. — Около двадцати раненых, некоторые в критическом состоянии. Вы попали в весьма неприятную историю.

— На самом деле все гораздо хуже, — сказал Грейвз, представившийся сотрудником антитеррористического подразделения МИ-5. — На сегодняшний день вас считают соучастником по семи пунктам обвинения в убийстве, а также в заговоре с целью совершения террористического акта на территории Великобритании.

Джонатан внимательно вглядывался в суровые лица этих людей, ждущих его ответа. Он лежал на грубом постельном белье, постланном на раскладушке с металлическими перекладинами в изножье, укрытый зеленым шерстяным одеялом. Около его головы был установлен портативный тонометр, а рядом капельница для внутривенного вливания, из которой в левую руку поступала прозрачная жидкость, по его предположению то ли глюкоза, то ли физиологический раствор. Ни телевизора, ни второй кровати в комнате не было, лишь охранник в зеленой армейской форме и с автоматом на груди.

Из Лондона Джонатана часа полтора везли в машине «скорой помощи» с тонированными стеклами. Компанию ему составил лишь полицейский офицер, приказывавший заткнуться всякий раз, когда Джонатан пытался задать вопрос. За десять минут до прибытия карета «скорой помощи» остановилась, водитель зашел в задний отсек машины и проконтролировал, чтобы на голову Джонатана надели черный капюшон. Его сняли только после того, как Рэнсома уложили в постель.

Это было три часа назад.

— Где я? — спросил он.

— В тихом, труднодоступном месте, — ответил Грейвз. — Здесь мы сможем поговорить по душам о событиях сегодняшнего утра вдали от любопытных глаз и ушей.

— Мы должны убедиться, что вы вполне осознаете создавшуюся ситуацию, — сказала старший инспектор Форд.