Пушкин в жизни - Викентий Вересаев

Рассказ профессора Солнцева (о сватовстве Пушкина), лица весьма близкого семейству Олениных, вполне верен, хотя Анна Алексеевна никогда при жизни не говорила о таком сватовстве Пушкина.

П. М. УСТИМОВИЧ. А. А. Андро. Рус. Стар., 1890, т. 67, стр. 390.

(В связи с делом о Гаврилиаде). А. А. Оленина, на которой Пушкин думал жениться, отказала ему по приказанию своих родителей.

П. И. БАРТЕНЕВ. Рус. Арх., 1908, 1, 545.

Пушкин посватался к Олениной и не был отвергнут. Старик Оленин созвал к себе на обед своих родных и приятелей, чтобы за шампанским объявить им о помолвке своей дочери за Пушкина. Гости явились на зов; но жених не явился. Оленин долго ждал Пушкина и, наконец, предложил гостям сесть за стол без него. Александр Сергеевич приехал после обеда, довольно поздно. Оленин взял его под руку и отправился с ним в кабинет для объяснений, окончившихся тем, что Анна Алексеевна осталась без жениха. Н. Д. БЫКОВ по записи художника Железнова в воспоминаниях о К. П. Брюллове.

Сборник Пушкинского Дома на 1923 год. Петроград, 1922, стр. 33.

(На балу у Ел. Мих. Хитрово). Элиза (Хитрово) гнусила, была в белом платье, очень декольте; ее пухленькие плечи вылезали из платья. Пушкин был на этом вечере и стоял в уголке за другими кавалерами. Мы все были в черных платьях. Я сказала Стефани (фрейлина княжна Радзивил, подруга Россет по институту): "Мне ужасно хочется танцовать с Пушкиным". -- "Хорошо, я его выберу в мазурке", и точно, подошла к нему. Он бросил шляпу и пошел за ней. Танцовать он не умел. Потом я его выбрала и спросила: "Quelle fleur?" -"Celle de votre couleur", -- был ответ, от которого все были в восторге ("Какой цветок?" -- "Вашего цвета"). Элиза пошла в гостиную, грациозно легла на кушетку и позвала Пушкина(1).

А. О. СМИРНОВА (урожд. РОССЕТ). Записки. Рус. Арх., 1895, II, 190.

(1)Смирнова отмечает, что это происходило в конце 1828 г., после похорон императрицы Марии Федоровны (умерла 24 окт. 1828 г.). Но в то время Пушкина не было в Петербурге, -- он туда приехал только 18 янв. 1829 г. Навряд ли описываемый случай мог произойти раньше 24 января, до миновения первого, наиболее строгого квартала годового траура, наложенного при дворе по случаю смерти императрицы-матери. (См. Объявление верховного маршала графа Мусина-Пушкина-Брюса в прилож. к № 131 "Северной Пчелы" за 1828 г.) Навряд ли до этого срока возможны были танцы и белое платье Элизы.

"Ни я не ценила Пушкина, ни он меня. Я смотрела на него слегка, он много говорит пустяков, мы жили в обществе ветреном. Я была глупа и не обращала на него особенного внимания". -- В первый раз(1) Смирнова встретила Пушкина на бале у Е. М. Хитровой и уговорилась с своей приятельницей княжною Радзивил как-нибудь с ним познакомиться. Они выбрали его в мазурке, и хотя Пушкин обыкновенно не танцовал, но тут прошелся с каждой из них. Потом он сам пожелал, чтобы ее пригласили Карамзины слушать "Полтаву". Он читал плохо. Смирнова нарочно молчала, и он не получил о ней хорошего понятия. Как-то во дворце (у А. В. Сенявина) были живые картины, а с них она проехала к Карамзиным, где были танцы. Она застала его уже уходящим и, проходя мимо, сказала: "Пойдемте со мною танцовать, но так как я не особенно люблю танцы, то в промежутках мы поболтаем". Пушкину понравилось, что посреди высшего круга Смирнова хорошо и выразительно говорила по-русски. Тут началось их сближение.

А. О. СМИРНОВА по записи БАРТЕНЕВА. "Ветвь". Сборник клуба московских писателей. М., 1917, стр. 303.

(1)По-видимому, память изменила старухе Смирновой, -- знакомство с Пушкиным произошло у нее раньше. Когда, -- мы не можем определить. В. И. Шенрок, по-видимому, со слов пресловутой Ольги Николаевны Смирновой (дочери Ал. Ос-ны), сообщает: "Пушкина Жуковский поспешил представить Александре Осиповне, когда он, освобожденный из своего заточения в Михайловском и уже побывавший в Москве, только что приехал в Петербург" ("Материалы для биографин Гоголя". М_ 1892, т. I, с. 310). Фальсифицированные тою же Ольгою Николаевною "Записки" ее. матери, изданные "Северным Вестником", сообщают, что знакомство Смирновой с Пушкиным произошло на вечере у Карамзиных, -по-видимому, осенью 1828 г. (ч. 1, 1895, с. 17). Если же они действительно познакомились на описываемом балу у Хитрово, то совершенно спутывается общепринятая хронология некоторых пушкинских стихотворений, как, напр., "Ее глаза", "За Нетти сердцем я летаю".

С живых картин у Сенявиных мы в костюмах отправились к Карамзиным на вечер. Я знала, что они будут танцевать с тапером. Все кавалеры были заняты. Один Пушкин стоял у двери и предложил мне танцовать мазурку. Мы разговорились, и он мне сказал: -- "Как вы хорошо говорите по-русски". -"Еще бы, в институте всегда говорили по-русски. Нас наказывали, когда мы в дежурный день говорили по-французски, а на немецкий махнули рукой... Плетнев нам читал вашего "Евгения Онегина", мы были в восторге, некогда он сказал: "Панталоны, фрак, жилет", -- мы сказали: "Какой, однако, Пушкин индеса (indecent -- непристойный)". Он разразился громким, веселым смехом.

А. О. СМИРНОВА. Автобиография, 120.

Ее красота, столько раз воспетая поэтами, -- не величавая и блестящая красота форм (она была очень невысокого роста), а южная красота тонких, правильных линий смуглого лица и черных, бодрых, проницательных глаз, вся оживленная блеском острой мысли, ее пытливый, свободный ум и искреннее влечение к интересам высшего строя, -- искусства, поэзии, знания, -- скоро создали ей при дворе и в свете исключительное положение. Дружба с Плетневым и Жуковским свела ее с Пушкиным, и скромная фрейлинская келия на четвертом этаже Зимнего дворца сделалась местом постоянного сборища всех знаменитостей тогдашнего литературного мира. Она и пред лицом императора Николая, который очень ценил и любил ее беседу, являлась представительницею, а иногда и смелой защитницей лучших в ту пору стремлений русского общества и своих непридворных друзей.

И. С. АКСАКОВ. Некролог А. О. СМИРНОВОЙ, Русь. 1882, № 37, стр. 10.

В то время расцветала в Петербурге одна девица, и все мы, более или менее, были военнопленными красавицы. Кто-то из нас прозвал смуглую, южную, черноокую девицу Donna Sol, главною действующею личностью драмы В. Гюго "Эрнани". Жуковский прозвал ее небесным дьяволенком. Кто хвалил ее черные глаза, иногда улыбающиеся, иногда огнестрельные; кто -- стройное и маленькое ушко, кто любовался ее красивою и своеобразною миловидностью. Несмотря на светскость свою, она любила русскую поэзию и обладала тонким и верным поэтическим чутьем. Она угадывала (более того, она верно понимала) и все высокое, и все смешное. Обыкновенно женщины худо понимают плоскости и пошлости; она понимала их и радовалась им, разумеется, когда они были не плоско-плоски и не пошло-пошлы. Вообще увлекала она всех живостью своею, чуткостью впечатлений, остроумием, нередко поэтическим настроением. Прибавьте к этому, в противоположность не лишенную прелести, какую-то южную ленивость, усталость. Вдруг она расшевелится или теплым сочувствием всему прекрасному, доброму, возвышенному, или ощетинится скептическим и язвительным отзывом на жизнь и людей. Она была смесь противоречий, но эти противоречия были, как музыкальное разнозвучие, которые, под рукою художника, сливаются в странное, но увлекательное созвучие. -- Сведения ее были разнообразные, чтения поучительные и серьезные, впрочем, не в ущерб романам и газетам. Даже богословские вопросы, богословские прения были для нее заманчивы... Прямо от беседы с Григорием Назианзином или Иоанном Златоустом влетала она в свой салон и говорила о делах парижских с старым дипломатом, о петербургских сплетнях, не без некоторого оттенка дозволенного и всегда остроумного злословия, с приятельницею, или обменивалась с одним из своих поклонников загадочными полусловами, т. е, по-английски flirtation.

Кн. П. А. ВЯЗЕМСКИЙ. Полн. собр. соч., т. VIII, стр. 233.

А. О. Смирнова была небольшого роста, брюнетка, с непотухающей искрой остроумия в ее черных и добрых глазах. Высокое ее положение в свете и изящество манер не помешали многим находить, что наружностью она походила на красивую молодую цыганку.

Кн. А. В. МЕЩЕРСКИЙ. Воспоминания. М., 1901, стр. 154.

Недоступная атмосфера целомудрия, скромности, это благоухание, окружающее прекрасную женщину, никогда ее не окружало, даже в цветущей молодости. С. Т. АКСАКОВ -- И. С. АКСАКОВУ, 3 дек. 1845 г. И. С. Аксаков в его письмах. Ч. I. M., 1888, стр. 299.

Я не верю никаким клеветам на ее счет, но от нее иногда веет атмосферою разврата, посреди которого она жила. Она показывала мне свой портфель, где лежат письма, начиная от государя до всех почти известностей включительно. Есть такие письма, писанные к ней чуть ли не тогда, когда она была еще фрейлиной, которые она даже посовестилась читать вслух... Столько мерзостей и непристойностей. Много рассказывала про всех своих знакомых, про Петербург, об их образе жизни, и толковала про их гнусный разврат и подлую жизнь таким равнодушным тоном привычки, не возмущаясь этим. И. С. АКСАКОВ -- С. Т. АКСАКОВУ, из Калуги, 14 января 1847 г.