Арена - Дмитрий Воронин

В устах Бурого это «ну-ну» звучало достаточно зловеще. Сейчас ожидалась расшифровка, и ничего хорошего Михаилу это не обещало.

– Значит, так… – Теперь полковник обращался к Одинцову. Тот принял стойку «еще смирнее». – Этого, – кивок в сторону Мишки, – в командировку.

– Куда, Семен Петрович? – осторожно спросил Одинцов.

– Да хоть в жопу! – взорвался Бурый. – В Воркуту. В Магадан. В самую глушь, обмениваться опытом. Лучше, если туда только на собаках ехать. Прямо сейчас. На месяц. И чтобы с завтрашнего дня я этого пи…са в отделе не видел, вам ясно?

Одинцов беспомощно взглянул на Мишку. Тот чуть призакрыл глаза – не спорь, мол. Капитан был нормальным мужиком, но спорить с начальством не любил, за что имел за плечами уже девять лет работы и ни одного выговора. Народ уже всерьез готовился скинуться на бутылку, как только Одинцов огребет свой первый «строгач». Но тот все как-то выкручивался, да так, что коллег зависть брала. Даже когда проверка из главка обнаружила утерю документа с грифом «секретно», получили по шапке все… кроме Одинцова. Не будучи особо подхалимом или трусом, капитан прекрасно умел не нарываться на неприятности. Его не особо любили, но и явной неприязни ни у кого он не вызывал. Вот и сейчас, уловив взгляд Михаила, он с некоторым облегчением кивнул.

– Все ясно, Семен Петрович.

– Выполняйте.

Офицеры вышли из кабинета Бурого. Отойдя на достаточное расстояние, Одинцов остановился и, чуть потупившись, развел руками.

– Мишка, ты… это…

– Да брось, Гена, я все прекрасно понимаю. Ну, съезжу куда-нибудь… жены, детей нет, так что я запросто.

Одинцов уселся на подоконник, щелчком выбил из пачки сигарету – красиво это у него получилось, ничего не скажешь, вылетела ровно до середины… не иначе, как он этот трюк годами оттачивал. Выпустив струю дыма, он сокрушенно покачал головой.

– Чего Бурому шлея под хвост попала? И потом, надо тебе это дело копать? Ну сказал шеф – не лезть, ну и не лез бы…

– Да я и сам понимаю, – помялся Мишка, не желая раскрывать все карты. Стучать Одинцов не кинется, но на прямой вопрос того же Бурого может и ответить. А чего не знаешь, о том не проболтаешься. – Фактов у меня почти что и нет. Так… чую, неладно что-то в Королевстве Датском.

– Ладно, Михаил, в Магадан я тебя, конечно, не отправлю… но, сам понимаешь, придется тебе на время исчезнуть.

– Понимаю… – внезапно у Михаила возникла сумасшедшая идея. Генка, конечно, приспособленец, но товарищей не сдает… по крайней мере явно. Да и вообще, если не учитывать его патологическое стремление ладить с руководством, так вполне нормальный парень. Возможно, он сможет кое в чем помочь. – Слушай, Генка, у тебя, я же точно знаю, у соседей кореш есть. В аналитике, так?

Одинцов некоторое время помолчал, затем почему-то оглянулся на дверь кабинета Бурого и сказал, вдруг понизив голос:

– Ну… допустим. И что?

– Ты можешь с ним поговорить насчет…

– Так, Мишка, – медленно протянул Одинцов, – ты хочешь, чтобы я отправился в ссылку вместе с тобой. А, учитывая настроение Бурого, возможно, что и прямо в народное хозяйство. Ха-арошая мысль!

Некоторое время он внимательно изучал Мишкино лицо, пока тот не почувствовал, что краснеет. Ну ладно он, все равно мысль об увольнении уже прочно засела в голове. Вот раскрутит это дело и двинет к Петьке, в напарники. А Одинцову-то зачем жизнь портить? В конце концов, может, и сам справится.

– Ладно, бес с тобой, – вдруг махнул рукой Гена. – Давай, что там тебе посмотреть надо… ничего не обещаю, но что смогу – сделаю. К твоему возвращению.

Бурый был, конечно, свиньей. Он не стеснялся брать взятки и очень обижался, если давали мало. Обида эта, как правило, обходилась виновным дорого – в прямом смысле, то есть увеличением тарифа. Полковник, не моргнув глазом, способен был подставить любого, если это было бы для него выгодным. Он не терпел свободомыслия у подчиненных, он был способен на любую подлость и с радостью лизал зад начальству – по поводу и без повода, просто так, для профилактики. Он был просто подонком… но он спас жизнь человеку. Отъезд Михаила послужил основанием для снятия наблюдения за ним и отмены приказа. Приказа на ликвидацию.

Аэропорт Шереметьево был переполнен – и главное, совершенно непонятно, почему именно. Вроде бы лето, традиционно жаркий месяц для всех видов транспорта, еще не наступило, более того, еще не наступала и весна – а людей здесь было раза в три больше, чем нужно.

Прежде чем Леночка успела высказать свое «фе» по поводу того, что они приехали сюда за час до начала регистрации, Саша очень удачно успел занять свободное место и усадить подругу жизни вместе с ее чемоданом. Сам же отправился на разведку.

Последние две недели оказались полностью забиты хлопотами, связанными с предстоящим отъездом. В конечном итоге Саша почувствовал тихую ненависть к туроператорам, Египту, чемоданам, экзотическим и не очень тряпкам, кремам «от» и «для» загара, ластам, солнечным очкам и прочему барахлу, которое совершенно необходимо было взять с собой. Сам он считал, что гораздо лучше купить все необходимое на месте, а ехать налегке. И так предстоит таскать в Хургаде чемодан с шубами, поскольку погода в Москве была явно не африканская.

Бывший однокашник Александра, что работал теперь в турфирме, встретил их с довольным выражением на лице. Зима… клиентов не так много, к тому же встреча со старым приятелем – в общем, он просто излучал счастье.

– В Европе сейчас холодно и противно, – уверенно заявил он, вываливая на столик груду рекламной макулатуры и попутно оценивая финансовые возможности клиентов. – Если, конечно, вам не хочется бродить под моросящим дождем по Парижу. Конечно, своя экзотика в этом есть… но, признаться, дождь в Париже ничем не отличается от дождя в Питере. Так что туда лучше, пожалуй, весной… Италия неплоха и сейчас, но все равно не сезон. Таиланд… Ребята, лично я вам Таиланд не рекомендую. Экзотика, конечно, но… Сашка, туда ездят мужики, чтобы оторваться с местными девками. Тебе это надо? Нет.

Приятель лихорадочно перебирал проспекты отелей, путеводители по странам и прочую макулатуру. Наконец, на свет божий выплыл глянцевый буклет.

– О, хочешь в Египет? Погода там сейчас – самое то, море теплое, но не такое горячее, как летом. Но главное, – он сделал многозначительную интригующую паузу, – главное, это дайвинг. Представляешь, коралловые рифы…

– Лично мне нужно поваляться на пляже. И море.

– Море там есть, – авторитетно заметил приятель. – Море там бесподобное. Прозрачное, красивое… и рыба плавает. Не то что в наших Сочах. Знаешь, есть анекдот: «Я привез с моря рыбку, а чтоб она чувствовала себя как дома, я каждый день писаю в аквариум». А там море – закачаешься. Ну и пирамиды, конечно, чудо света… как-никак. Как говорится, долой мир глазами Сенкевича.

Он распинался долго. В ход пошли и восторженные отзывы о гонках на джипах по пустыне, и посещение лагеря «самых настоящих» бедуинов, и невероятно дешевое золото в многочисленных местных лавочках… И конечно, дайвинг – одна из самых привлекательных возможностей отдыха на Красном море.

В конечном итоге он их все-таки уговорил, и вот теперь они сидели в Шереметьево, ожидая вылета. Пока что они были первыми. Накануне состоялась встреча группы, где Александр впервые увидел своих будущих попутчиков. Группа подобралась достаточно разношерстная – от цветущих и не обремененных избытком вкуса «мадам» до молодых парней и девчонок, рядом с которыми он, Саша, чувствовал себя чуть ли не пенсионером. В целом все старались держаться особняком – может, потому, что в группе не оказалось этакого рубахи-парня, моментально со всеми знакомящегося и громогласно провозглашающего себя неформальным лидером. Может, такие люди и вызывают определенное раздражение, но сплоченности группы они, безусловно, способствуют. Как бы там ни было, но «руссо туристо», особенно тем, кто не избалован частыми зарубежными турами, на чужбине лучше держаться вместе. Саша по себе знал, как поначалу легко теряешься в незнакомом окружении, где никто тебя не понимает… потом, конечно, привыкаешь и постепенно начинаешь чувствовать себя как рыба в воде. Но в первое время требуется поддержка со стороны своих. Пусть даже чисто моральная.

Один из туристов, немолодой плюгавенький мужчина – на вид ему было далеко за сорок, на какое-то мгновение показался Трошину знакомым. Он напряг память, пытаясь отождествить это лицо с кем-нибудь, кого приходилось хотя бы мельком видеть за последние годы, но внести ясность так и не смог. В конце концов встреча могла быть совершенно случайной – в метро, в автобусе… Мало ли таких лиц, которые, попадаясь на глаза, надолго запоминаются – и вот уже давно стерлись из памяти место и время, а отдельные черты увиденного лица все еще живут и время от времени о себе напоминают. В конце концов он перестал насиловать мозги и целиком отдался многословным рассуждением турлидера. Эта женщина, представившаяся как Марина Максимовна Лютина, немолодая и некрасивая, должна была сопровождать их в течение всего тура. Видимо, ей не раз уже приходилось возить туристов в Египет, поскольку на любые вопросы она отвечала легко и без запинки, да и тронутое морщинами лицо излучало доброжелательность, хотя и смешанную с маленькой капелькой скуки. «Ничто не вечно под луной, – говорили ее глаза. – И не вы первые, не вы последние».