Зеркало за стеклом - Юлия Кайто

— Пошли, я тебя отведу. — Он поволок меня за собой, и я не стала упираться. К вечеру народу на улицах не убавилось, а стало даже больше, хотя городские стены точно были каменными и растягиваться не умели. Меня беспощадно сдавливало со всех сторон и несло в неопределенном направлении. Радовало только то, что воришка, кажется, чувствовал себя вполне уверенно. Он ловко перетаскивал моё бренное тело в мгновенных просветах из одного «течения» в другое, а оттуда в третье и дальше.

— Пришли, сестра, входи! — Перед нами распахнулась выщербленная дверь, и мне ничего не оставалось, кроме как шагнуть через порог. Внутри оказался грязный полумрак и беспорядок из деревянных столов и табуретов. Тут же нам навстречу, гулко стуча пятками по заплёванному полу, устремился какой-то подозрительный субъект.

— Ойц! Ви гляньте, кого привёл к нам этот чудесный мальчик! — Худой оборванец, задрапированный в живописные лохмотья, переводил умильный взгляд с меня на воришку и обратно. — Но таки шо ми можем поиметь с этой неопределённой девушки?

Я переступила с ноги на ногу. Лапти с треском отлепились от пола. Надеюсь, на него проливали только какое-нибудь сомнительное пойло. Как-то неприятно думать, что на этом самом месте выпитое частенько повторно являлось на свет божий, преодолев все стадии переваривания. Или было отторгнуто желудком и возвращалось гораздо раньше другим путём. От тошнотворных мыслей в животе завозился призрак выпитого молока. Я сглотнула.

— Это моя сестра Гордана, Щуп. И с неё никто ничего иметь не будет. — Воришка выступил чуть вперёд, вызывающе задрав голову и сжав маленькой ладошкой мою руку. Успокаивающе. Паренёк подумал, что я боюсь. От этой мысли стало неуютно. В голове запоздало зашевелились панические подозрения. Тёмный зал был на треть заполнен оборванцами самой зловещей наружности. И сейчас они все смотрели в мою сторону. Зачем он привёл меня именно сюда? Хочет сдать на отмщение собратьям по незаконному промыслу? Мой взгляд заметался в попытке разглядеть лица. Когда я врала Циларин о том, что меня обокрал одноглазый детина со шрамом и на костылях, я старалась придумать самый гротескный образ, чтобы случайно не подставить какого-нибудь несчастного. А вдруг я угадала? Память иногда играет со мной злые шутки. Увидела мельком такого в толпе и забыла, а тут раз — и язык сам собой начал молоть то, что разум даже не осмысливал! Языку-то всё равно, у него чувства самосохранения нет. А у меня есть! Но его вялость в такие моменты меня настораживает.

— Ойц, лапочка! — Хлопнул в ладоши Щуп. — И откуда это у тебя такая взрослая вида на любителя сестра, которую мы раньше ни разу не видели?

— Она приехала меня навестить. Никто её не обидит, понятно? — Ничтоже сумняшеся, заявил пацанёнок. А я подумала, что накостылять за такое могут нам обоим. — Она травница. — Ой-ой-ой… Сейчас с меня точно кожи на ремни нарежут. Вон как тот здоровяк со сломанным носом поглаживает свой ржавый нож. Ржавчина — это же сразу заражение крови, так что умирать я буду долго, мучительно, а главное — за что? За какую-то склянку сама не помню, с чем?!

— Помоги мне, Свет. — Беззвучно прошептала я, но Щуп это заметил и тут же исполнился подозрительности.

— Что это ты там бормочешь, девушка?

— Желаю вашему… хм… помещению процветания и отступления болезней. — Деревянным голосом ответила девушка.

— А почему это помещению, а не его посетителям? — сварливо поинтересовался въедливый тип.

— Потому что с человеческими недугами меня учили справляться.

— Сестра. — Меня настойчиво подёргали за руку. — Руку-то вправь.

Я спохватилась и повела мальчика в свободный уголок. Следом за мной поворачивались грязные головы, в тишине то и дело слышались смачные отхлюпывания из громоздких кружек. Я поставила котомку на пол, усадила паренька на шаткий стул и, как могла аккуратно, сняла с него латаную — перелатаную рубаху. Тот только сцепил зубы и один раз натужно засопел, когда я из-за недостатка освещения случайно задела больное место.

— Тут есть свеча? — Раздражённо бросила я через плечо. — Пить всякую дрянь в темноте, конечно, очень интересно. Чем меньше знаешь, что заливаешь в глотку — тем больше неожиданностей. Но лично мне нужно видеть, что я делаю.

— Таки не вопи на наших квадратных метрах, травница. — Света стало больше. Щуп поднёс замызганный фонарь, в котором торчали слепленные ежом штук десять оплавленных тонких свечей. Не иначе, как украденные с какого-нибудь храмового алтаря. Я осмотрела плечо. Обычный вывих. Ничего такого, от чего следовало бы рвать на себе волосы и признаваться в собственном бессилии. Я незаметно улыбнулась. Уже завтра мальчишка даже не вспомнит, что ему кто-то выкручивал руку. Улыбка искривилась. Хотя он и сейчас утверждает, что просто сам неудачно упал. Наверняка боится и перестраховывается на случай, если Циларин и Йен продолжают за нами следить. Правда, я была уверена, что они забыли про нас обоих, едва только отвернулись. Больно уж уверенно звучал приказ забыть одно и помнить другое. И ещё глаза…

— Кто это так нашего чудесного мальчика? — без особого сочувствия полюбопытствовал Щуп, придвинувшись вплотную.

— Какой-то верзила одноглазый. Со шрамом через всю харю. Калекой прикидывается. — Коротко ответил за меня осматриваемый.

Рядом из полумрака внезапно вынырнул тот самый здоровяк со сломанным носом и ржавым ножом. Второй отлично вписывался в мои кошмары о бессмысленной и беспощадной кончине. Здоровяк дохнул в мою сторону адским перегаром, поскрёб подбородок грязным пальцем и только потом пробасил:

— Такую узнаваемую рожу даже Дивун не забудет, а я-то уж подавно. Кин, я тебе клянусь своей последней рубахой: в нашем городе такого хмыря нет.

— Но я же его видел. Может, сегодня пришёл. Много всякого сброда на Праздник стекается. — Упорствовал мой пациент, и мне пришлось велеть ему не дёргаться, потому что я уже примерялась, как бы поудобнее взяться за вывихнутую руку, и готовилась зашёптывать результат своего костоправства для пущей надёжности. Кин, значит. Ну ладно, теперь я хоть знаю, как зовут моего «братца».

— Ладно. Пошлём людей, пускай разведают. — Кивнул здоровяк и отошёл, жестом и окриком подзывая несколько человек из-за столов.

Улучив момент, пока к нам не подошёл кто-то ещё, я резко дёрнула вверенную моим заботам конечность. Сустав с хрустом встал на место, мальчишка подавился вскриком, а Щуп заохал и быстро откатился подальше, бормоча что-то об умении обходить неприятности стороной.

Я сосредоточенно забормотала предписанную формулу, а потом несколько раз осторожно согнула и разогнула руку своего названого брата. Всё получилось. Я выпрямилась, по привычке отряхнув юбку.