Серебряный ятаган пирата - Михаил Палев

– Ну вот! Что я говорил?! Спитери во всем признался! Оказывается, русские предложили ему деньги за то, чтобы он провел их в тоннель и показал вход в крипту. Правда, Спитери уверяет, что он не ломал дверь в крипту и не заходил туда, но это уже несущественно. Затем он вывел русских обратно и отвез их на своем служебном фургоне к дому. И вчера он приехал в дом, который сдавал русским, не случайно: он должен был отвезти их в аэропорт. Тут вот самое интересное: когда Спитери приехал, то один из русских провел его в комнату, где лежал Русанов и, указав на тело, велел ему сразу по приезде из аэропорта вывезти и сбросить тело в море. За это и за полное молчание Спитери получил пять тысяч евро. Спитери думал, что Русанов мертв, но когда он хотел перенести его в машину, то обнаружил, что тот еще жив. Конечно, Спитери отпетый мошенник, но не убийца! Он испугался и вызвал «Скорую помощь». Так что дело проясняется! Спитери полностью раскаялся и готов сотрудничать со следствием.

– Скажите, а Спитери знал, что русские искали в крипте? – спросил я.

– Наверное, искали сокровища, – предположил Микаллеф. – Но, судя по всему, неудачно. Спитери уверяет, что русские вышли из крипты с пустыми руками и страшно ругались.

– Может быть, они искали там ятаган? – проявил я настойчивость. – Может, упоминали ятаган в разговоре?

– Нет, ничего такого Спитери не сказал, – изучив протокол, сказал Микаллеф.

Тут я сообразил, что по-английски слово «ятаган» произносится как «йетэгэн», да еще с ударением на первом слоге, и построил вопрос по-другому.

– А он не помнит, не упоминали ли русские слово «ятаган»? – спросил я.

– Это важно? – спросил Микаллеф.

– Очень важно, – с уверенностью ответил я. – Мы полагаем, что преступники искали в крипте старинный турецкий ятаган. Если они его не нашли, то кражи фактически не было и вам нельзя предъявить Спитери обвинения в соучастии в краже.

– Вот как… – нахмурился Микаллеф, позвонил по телефону и приказал доставить Спитери к нему в кабинет.

Спитери оказался типичным мальтийцем: черноволосый, коренастый, с брюшком. В прорези расстегнутой на груди рубахи курчавились густые волосы: с таким природным утеплителем Спитери можно было смело отправить отбывать наказание на сибирский лесоповал без ватника. Микаллеф строго спросил его насчет того, не упоминали ли русские «ятаган». Спитери задумался, потом воскликнул:

– Да! Конечно! Когда я выводил русских из тоннеля, один все время ругался. Он постоянно повторял одну фразу, потому я и запомнил. С большой досадой повторял. Я думаю, что это страшное русское ругательство! Звучало оно примерно так: «Йоптоюмать, деэттот куев йатаган!»

Я едва удержался, чтобы не рассмеяться. Бросив взгляд на Таврова, я увидел, что он тоже давится от смеха: уж больно похоже Спитери изобразил досаду незадачливого искателя артефакта.

– Ну что? – спросил меня Микаллеф. – Что-нибудь понятно?

– Да, – удовлетворенно отозвался я. – Ятаган они не нашли, это абсолютно точно. Так что похоже, что воры ничего не украли.

Микаллеф был явно разочарован: получалось, что инкриминировать кражу Спитери он не может. Впрочем, думаю, что мальтийские законы за соучастие в акте вандализма тоже по головке не гладят, так что Спитери рано вздыхать с облегчением.

Закончив беседу с Микаллефом, я немедленно позвонил Евгении Павловне. Не вдаваясь в детали, я сообщил ей, что Игорь подвергся ограблению, остался без денег и документов, лежит в больнице, но его жизнь вне опасности. Как только консульство выдаст ему необходимые для отъезда на Родину документы, он тут же будет доставлен домой. Консул связался со страховой компанией, которая подтвердила, что ситуация с Игорем подпадает под страховой случай, предусмотренный их страховкой.

Евгения Павловна взяла с меня клятву, что я буду при Игоре безотлучно и вернусь в Москву только с ним. Видимо, она полагала, что это дело ближайших дней, и я не решился рассеивать ее заблуждение: правду женщинам всегда надо выдавать дозированно – разумеется, исключительно из желания уберечь их от огорчений.

Выяснив, как из Слимы удобнее добраться автобусом до госпиталя, мы с Тавровым вернулись в отель, заглянув по дороге в нашу любимую кафешку.

Следующим утром нас ждало радостное известие: Русанов пришел в сознание. Однако когда мы примчались в госпиталь, то в палате уже сидел Микаллеф, жаждавший услышать русановскую версию событий. Вначале нас не хотели впускать, но Игорь, услышав мой голос, категорически заявил полицейскому, что будет давать показания лишь в присутствии друзей, и Микаллеф с недовольным видом дал знак впустить нас.

Игорь был очень слаб, но сумел вспомнить почти все, что интересовало Микаллефа.

Как мы и предполагали, Игорь на фотокопиях обнаружил скрытый текст на полях и сумел его прочитать. Правда, в отличие от нас, он сразу понял, что загадочная «абака» означает набор створных знаков: однажды он уже сталкивался с таким способом обозначения пути в древних катакомбах. Устоять перед искушением лично найти артефакт он, как ученый, разумеется, не мог и отправился на Мальту так быстро, как только сумел: благо во время предыдущей поездки он познакомился с Камилери и рассчитывал с его помощью найти вход в подземелье под фортом Тинье. Игорь попросил портье вызвать для него такси, чтобы поехать в Мсиду к Камилери, но один из сидевших в холле апартотеля людей оказался русским, взявшим напрокат машину и любезно предложившим свои услуги: дескать, сейчас появится его приятель, и они тут же поедут в Мсиду. Не подозревая ловушки, Игорь согласился. Через пару минут в холле действительно появился мужчина, говоривший по-русски с явным кавказским акцентом. Они вышли на улицу, сели в серый «Фольксваген-Пассат», но едва машина выехала из Слимы, как кавказец прижал к боку Игоря нож и пообещал, что не причинит ему вреда, если Игорь будет вести себя тихо. Игоря привезли в дом на окраине Гзиры. Там были еще двое, говоривших между собой по-татарски. Друг друга они называли по именам: русского звали Рома, кавказца – Руслан, двух других – Равиль и Рустам. Из-за того, что все имена начинались на «Р», Игорь подозревал, что это были просто клички. Главным, судя по всему, был Руслан.

Руслан заявил Игорю, что для него единственный способ остаться живым – это найти ятаган Барбароссы. Он сказал, что местонахождение ятагана зашифровано в «Хронике Драгута» и Игорю, несомненно, удалось установить это место, раз он, бросив все, примчался на Мальту. Игорь здорово перепугался и не стал играть с Русланом в кошки-мышки. Он рассказал про створные знаки и подземелье под фортом Тинье.

На другой день они приехали в Слиму, где Руслан уже взял напрокат катер. На катере они подошли к Драгут-пойнт и высадились на берег. Обнаружив заложенный каменными блоками проем, Руслан и не подумал возвращаться. Он вместе с Ромой отправился на ближайшую стройку и вскоре пригнал компрессор с парой отбойных молотков. Проделав отбойниками проход, Рома отогнал компрессор обратно и остался «на стреме», а остальные прошли в подземелье. Следуя по створным знакам, они быстро добрались до заложенного камнем тайника, но тот оказался пуст. Руслан пришел в ярость, и Игорь испугался, что его прямо там и убьют. Тут он и вспомнил про письмо сэра Оливера Старки, про которое ему рассказывал Камилери. Видимо, беспокоясь об артефакте и придавая ему огромное значение, рыцари перенесли ятаган из подземелья в более надежное хранилище: в склеп.

Игорь рассказал это Руслану, не надеясь, что тот ему поверит. Однако Руслан поверил и спросил, где может находиться этот саркофаг. Игорь предположил, что поскольку сэр Оливер умер вскоре после написания письма, то ятаган скорее всего положили вместе с его телом. Игорь сказал это со спокойной совестью: ему и в голову не могло прийти, что Руслан со своими подельниками осмелится проникнуть в крипту собора и вскрыть саркофаг. Но Руслан был настроен серьезно и вскоре уже разработал план по проникновению в крипту. Для этого Руслан воспользовался услугами Спитери, который провел их в коммуникационный тоннель, проходивший рядом с подземельем собора Святого Иоанна. Им даже не пришлось ломать стену: они нашли старую дверь в крипту, которую взломали без труда.

Найдя саркофаг сэра Оливера, подельники вскрыли его, но ятаган не обнаружили. Однако Руслан заметил, что на дне саркофага имеется надпись. Выбросив без церемоний останки рыцаря, они увидели, что дном саркофага служила надгробная плита более раннего захоронения. С большим трудом разбив плиту, они вскрыли вторую могилу, но и там не нашли ятагана. Разочарование подельников было беспредельно: в ярости они разбросали останки из обеих могил по всему склепу, а Рома без конца выкрикивал ту самую фразу, запомнившуюся Спитери.

Приехав в дом, подельники несколько успокоились, и Руслан вдруг вспомнил, что, когда они вскрыли саркофаг сэра Оливера, ему показалось, что останки лежат не так, как должны лежать: очевидно, что их уже извлекали, но очень осторожно и так же осторожно положили обратно. Он требовал от Игоря соображений по поводу того, кто это мог сделать. Игорь, сам в это не особенно веря, но стараясь казаться убедительным, высказал предположение, что после сдачи Мальты солдатам Наполеона кто-то из рыцарей тайно вскрыл саркофаг и достал ятаган. Очевидно, что это были не грабители могил и не французские солдаты: и те, и другие не стали бы церемониться с останками рыцаря. Скорее всего, ятаган доставили в Россию, куда после избрания императора Павла Первого Великим магистром были вывезены многие святыни ордена.