Ваше Сиятельство #8 - Эрли Моури

возбужденный голос с легким английским акцентом: «У меня сдали нервы, Свет. Я все исправлю, искуплю, как ты пожелаешь. Ты мне очень нужна! Я тебя люблю! Понимаешь? Это очень сильно! Так же сильно, как было у Андриана к Элизе Витте! Заметь, между нами происходит то же самое. Все, как я написал в пьесе. Это мистика! Сумасшедшая мистика! И у меня те же самые болезни, что у Андриана: любовь, лишающая разума, и недостаток терпения! Пойми, я просто не смог больше терпеть! Но я исправлюсь. Завтра приеду до репетиции с цветами. Целую тебя, моя вампирша. Мы обязательно будем вместе!».

Дальше звук его поцелуя, довольно мерзкий.

Ленская ответила тут же. Нажала кнопку и произнесла, стараясь говорить так, чтобы в голосе не было ни капли слабости: «Не смей больше никогда приближаться ко мне! Я тебя ненавижу! Теперь у нас с тобой точно не будет ничего! Можешь исполнить все свои угрозы! Я найду для себя другой театр. Лучше я буду играть самые жалкие роли, чем пачкаться общением с тобой!».

Дыхание сбилось, потому что все это виконтесса выдохнула ему, пылая гневом. Она даже не знала откуда в ней такой дикий запал. Ведь при всей своей чувствительности, она всегда могла держать в руках.

Светлана отдышалась. Успокоилась как учили: вдох — долгий выдох… Несколько раз. Отчего-то мысли снова вернулись к сообщению Голдберга. Она не стала прослушивать его, но вспоминая, пыталась понять, что именно тронуло ее. И поняла: тронула фраза «я не смог больше терпеть» — кажется так он сказал. В этот момент словно небесное откровение Светлане пришла мысль: все, что случилось, случилось именно потому, что она тоже не смогла терпеть. Конечно же, все дело в терпении! Это всегда было ее самым слабым местом. И в детстве, если отец ей обещал что-то интересное, то Светлана изводила его вопросом: «Папа, ну когда уже? Сколько еще ждать!».

Если бы она запаслась терпением, то не было бы этого ужаса с Артуром Голдбергом, но по-прежнему в ее жизни был Саша. Да, ей бы пришлось бы ждать, терпеть и ждать, но это же гораздо лучше, чем нынешняя ситуация, когда ждать уже нечего!

Ленская взяла эйхос. Ей очень захотелось сейчас сказать в него: «Саш, прости. Я виновата. Я не умею терпеть и ждать, но обязательно научусь» — и отправить эти слова своему демону. Прибор пискнул в ее руке, прерывая мысли, легкая дрожь пошла в пальцы. Ленская нажала кнопку и увидела еще одно сообщение. Снова сообщение от проклятого Голдберга. Возможно, его стоило удалить сразу вместе с предыдущим, но Светлана снова впустила в комнату голос с английским акцентом: «Ты делаешь большую глупость. Ты пока еще плохо понимаешь, кто я. Не хочешь по-хорошему, выйдет по-плохому. Я заберу тебя и увезу к себе. Вот увидишь. И никто тебе не поможет. Даю тебе последний шанс одуматься до завтрашнего вечера».

* * *

Закат отгорал, окрашивая небо и море в темный багрянец. Поднялся легкий ветерок. В беседке зажглись старомодные электрические лампы — крупные стеклянные колбы с яркосветящейся металлической нитью. Таких в «Садах Атлантиды» было много, и они придавали территории вокруг гостиницы определенный шарм.

— Мы можем поехать туда утром, — сказал барон Кузьмин. — Уверяю, это будет очень познавательная прогулка, полезная для вас, как будущего специалиста по логике механо-биологических систем. Посмотрите своими глазами, как это делается.

— Игорь Владимирович, у нас завтра последний день в этом маленьком раю. Сказали бы раньше, я бы с удовольствием согласилась. А так, честно говоря, не знаю… — Ольга пригубила из хрустального бокала. Шампанское уже не было таким приятно-холодным. — Саша будет против. Его точно не заинтересует ни ферма попугаев, ни производственный цех.

— Он вас одну не отпустит? — Кузьмин наколол вилкой ломтик ананаса.

— Я же взрослая девочка — сама решаю, но мнение Саши для меня имеет огромное значение. Впрочем, как и для него мое, — Ольга глянула в сторону моря, куда ушел Елецкий. Он не возвращался долго, и княгиню это начало беспокоить.

— Скоро вы станете очень современной семьей, где мнение жен также важно, как мнение мужа, — барон откусил кусочек ананаса, откровенно любуясь госпожой Ковалевской.

— Я надеюсь, что у Саши будет лишь одна жена, то есть я. Эгоистично? Да, я во многом эгоистка, — Ольга Борисовна рассмеялась.

— Уверенны? — Игорь Владимирович прищурился.

— Нет, — она сделала еще один глоток.

— У нас с Дарьей тоже очень современная семья. Я многое позволяю ей, а она в ответ почти ничем не ограничивает меня, — признался Кузьмин, потянувшись к бокалу.

— Я начинаю беспокоиться, Игорь Владимирович. Их нет слишком долго. Магия — это хорошо, но уже почти стемнело. Пожалуй, пойду поищу их. Вы здесь будете сидеть? — Ольга встала.

— Как же я вас отпущу одну? Обязательно составлю вам компанию, — барон тоже встал и, обходя стол, добавил. — Но за Дашу я совершенно не волнуюсь.

Они прошли мимо бара и эстрады, где музыканты играли приятную минорную мелодию.

На лестнице Кузьмин неожиданно взял Ольгу за руку и сказал:

— Осторожно, здесь крутые ступеньки! — пройдя до поворота лестницы, он снова вернулся к предложению по завтрашней поездке.

— Пожалуй, я соглашусь, — ответила Ковалевская, выслушав его. — Но только если это ненадолго.

Глава 10

Кто вы, барон Кузьмин?

Я наблюдал свои реакции со стороны. Видеть себя со стороны, понимать процессы в энергетических телах и слышать свои мысли — дает полный контроль над самим собой. Главное при этом не вовлекаться, оставаться бесстрастным. Я видел на какие точки в моем ментальном теле нажала госпожа Кузьмина. Вернуть контроль над собой из позиции наблюдателя для меня было так же легко, как щелкнуть пальцами. И для этого совсем не требовалось прятаться за ментальной защитой. Защита создает глухую стену между ментальным пространством человека и пространством атакующего его мага, но при этом стоящий в защите многого не