Скандалы советской эпохи - Федор Раззаков

Министр культуры СССР Е. Фурцева, получив письмо, специально отправилась посмотреть «Алешкину любовь». И ничего крамольного в фильме не нашла. А когда на «Мосфильме» ей показали целую кипу писем от геологов со всей страны, в которых они благодарили создателей фильма за честную и правдивую ленту про геологов, все претензии отпали сами собой. В кинопрокате-62 фильм собрал на своих сеансах достаточно приличную аудиторию – почти 24 миллиона зрителей.

«Голубая луна» по-советски

(Рудольф Нуриев)

В начале лета 1961 года в эпицентр грандиозного скандала угодил молодой советский балерун Рудольф Нуриев – он сбежал на Запад. Учитывая, что в советском балете подобного еще никогда не было, побег этот можно было смело назвать беспрецедентным. Что же подвигло артиста на подобный шаг?

Долгое время на Западе была в ходу версия, что Нуриев сбежал из СССР по причине сугубо идеологической – из-за ущемления творческих свобод. На самом деле в основе этого поступка лежали сугубо физиологические причины, а именно – гомосексуализм Нуриева. А поскольку в Уголовном кодексе СССР была соответствующая статья за мужеложество (121-я), предусматривающая заключение за решетку на срок от 3 до 5 лет, Нуриев вынужден был жить в постоянном страхе. Ведь он был артистом знаменитого театра – Кировского театра оперы и балета, был всегда на виду и мог легко стать объектом внимания со стороны правоохранительных органов.

Как гласит легенда, последней каплей, переполнившей чашу терпения Нуриева, стала его любовь к 18-летнему балеруну из ГДР Тейе Кремке, который постигал азы балета в Ленинграде. Закрутив роман с ним, Нуриев так сильно влюбился в юношу, что готов был следовать за ним хоть на край света. А Кремке в свою очередь постоянно твердил Нуриеву, что тот не сможет достичь подлинных высот в профессии, оставаясь жить в СССР. «Ты звезда мирового уровня и твое место на Западе», – увещевал немец Нуриева. Однако последний долго не мог осмелиться на отчаянный шаг. Все решили гастроли Кировского театра в Париже в июне 1961 года. Именно там Нуриев окончательно пришел к выводу, что раскрыт КГБ как гомосексуалист, а это означало для него серьезные неприятности по возвращении на родину.

Тогдашний председатель КГБ А. Шелепин, в частности, докладывал в ЦК КПСС следующую информацию: «3 июня сего года из Парижа поступили данные о том, что Нуриев Рудольф Хамитович нарушает правила поведения советских граждан за границей, один уходит в город и возвращается в отель поздно ночью. Кроме того, он установил близкие отношения с французскими артистами, среди которых имелись гомосексуалисты. Несмотря на проведенные с ним беседы профилактического характера, Нуриев не изменил своего поведения…»

Судя по всему, именно эти «профилактические беседы» в конце концов и привели к тому, что Нуриев решил не возвращаться на Родину и остаться на Западе. Это случилось 16 июня. В кармане у Нуриева было тогда всего 36 франков.

Побег Нуриева отозвался болью в сердцах его близких. Причем если мать балеруна впоследствии смогла простить сыну его поступок, то отец попросту от него отрекся. Что касается Тейе Кремке, то и он с этого побега ничего хорошего не поимел: пока он раздумывал над тем, стоит ли ехать в Париж к Нуриеву или нет, в ГДР была воздвигнута Берлинская стена, и любовники в итоге так и не воссоединились. После этого Кремке дважды женился, но все эти женитьбы так и не сделали его счастливым: он пристрастился к выпивке и умер в возрасте 37 лет.

Весьма дорогую цену заплатит за свой побег и сам Нуриев. Да, на Западе он приобретет мировую славу, станет миллионером и дослужится до должности главного балетмейстера в «Grand Opera» в Париже. Однако в самом начале 80-х Нуриев подхватит «чуму ХХ века» – СПИД – и в ноябре 1992 года скончается в возрасте 53 лет.

Рязанов-формалист

(«Человек ниоткуда»)

В послужном списке кинорежиссера Эльдара Рязанова множество прекрасных картин, однако только одной суждено было попасть в эпицентр большого скандала, в который были втянуты не только киношные круги, но даже один член Политбюро. Этот фильм – «Человек ниоткуда», где речь шла о приключениях снежного человека, попавшего в современную Москву (в те годы в прессе активно обсуждалась гипотеза о существовании снежного человека).

Слава пришла к Рязанову в 1956 году, когда он снял искрометную новогоднюю комедию «Карнавальная ночь». Спустя два года из-под его режиссерской руки свет увидела еще одна замечательная комедия – «Девушка без адреса». Оба фильма стали фаворитами кинопроката и в общей сложности собрали на своих сеансах более 85 миллионов человек. Это позволило Рязанову стать одним из самых кассовых и зрительски обожаемых режиссеров советского кинематографа. Как вдруг в начале 60-х ему в голову внезапно пришла идея попробовать себя в ином жанре и снять кино диаметрально противоположное тому, что он снимал ранее. Этот отход и стал поводом к громкому скандалу.

Третьим фильмом Рязанова стала комедия «Человек ниоткуда». Скажем прямо, она оказалась не самой лучшей работой знаменитого комедиографа. После оглушительных успехов его предыдущих лент, которые стали лидерами проката, «Человек…» являл собой кино совершенно иного рода. Хотя это тоже была комедия, но назвать ее по-настоящему зрительской язык не поворачивается – слишком много оригинальничанья в ней было (взять хотя бы язык картины: ее герои изъяснялись то прозой, то белыми стихами). Кроме формалистических трюков в ленте имелись и определенные идеологические «фиги», которые именно в те годы начали приобретать особую моду в интеллигентских кругах. В итоге весной 1961 года, когда фильм был закончен и готовился к выходу на экран, его продвижение к зрителю было приостановлено грозным циркуляром из ЦК КПСС за подписями заведующего Отделом культуры ЦК Д. Поликарпова и заведующего киносектором этого же отдела В. Баскакова. Приведу этот документ полностью:

«Ознакомление с фильмом „Человек ниоткуда“ показало, что все содержимое этой картины чуждо нашему искусству и представляет собой образец безыдейного, формалистического трюкачества. Лежащая в основе фильма надуманная история о похождениях в Москве „снежного человека“ из несуществующего племени „тапи“ послужила поводом для разного рода нелепейших и бессмысленных трюков, лишенных элементарного художественного содержания. Большинство сцен фильма способно вызвать лишь возмущение и протест советских зрителей. Так, в одном из эпизодов в оглупленном и окарикатуренном виде показаны советские ученые. Когда герой фильма – молодой научный работник Поражаев – демонстрирует в научно-исследовательском институте „снежного человека“, члены ученого совета вдруг начинают плясать, водить хоровод и петь пошлейшие куплеты: „Володя, не жалея сил, научный подвиг совершил“. В отдельных эпизодах фильма ощущается идейно сомнительный подтекст, который сводится к тому, что дикарь оказывается по своим моральным качествам лучше, чище и благороднее тех людей, с которыми он сталкивается в нашей действительности. Кинокартина „Человек ниоткуда“ по самой своей сути чужда традициям и принципам советского искусства».

Естественно, киношное руководство не могло остаться безучастным к такому документу из ЦК КПСС. В итоге очередное творение Рязанова решено было выпустить на экран, но ограничить его тираж. Было отпечатано всего несколько десятков копий, прокат которых намечался осенью того же года. Но здесь в ход событий вмешались новые непредвиденные обстоятельства.

В июне в Доме кино состоялась премьера фильма для узкого круга столичной интеллигенции. Картина вызвала неоднозначную реакцию, так как по своей стилистике была не похожа ни на что, выходившее ранее. Как итог – 22 июня в газете «Советская культура» было напечатано письмо некоего научного сотрудника В. Даниляна, который буквально камня на камне не оставлял от фильма «Человек ниоткуда». В частности, он писал следующее:

«В фильме „Человек ниоткуда“ есть некоторые интересные, занимательные сцены, смешные эпизоды. Есть и красивые виды Москвы. Но для большого фильма этого мало. Нужны мысли, нужна четкая и определенная идейная концепция, ясная философская позиция авторов, но именно этого не хватает в фильме. Ибо „философия“, заключенная в сценарии Л. Зорина, – это либо брюзжание, слегка подкрашенное иронией, либо двусмысленные (в устах людоеда) и невысокого полета афоризмы вроде того, что нет ничего приятнее, чем съесть своего ближнего. Попытки же уйти в область чистой эксцентрики и гротеска приводят лишь к бессмысленному трюкачеству и погрешностям против художественности. В таком, я бы сказал, балаганном стиле сделаны заключительные эпизоды картины – космический полет…»

У Рязанова и Зорина, прочитавших это письмо, буквально с первых же минут закрались сомнения в подлинности его авторства. И они не ошиблись. В начале письма Данилян сообщал, что посмотрел картину во время служебной командировки в Полтаве. Однако после звонка Рязанова в этот город удалось установить, что фильм «Человек ниоткуда» там еще не демонстрировался. Значит, пассаж о Полтаве был откровенным враньем. На основе этого был сделан вывод, что и «научный сотрудник В. Данилян» – лицо вымышленное. Но откуда тогда растут ноги у этого письма? Чтобы установить это, стали копать дальше. В результате узнали такую деталь: «свои» люди в бухгалтерии газеты «Советская культура» сообщили, что гонорар за «письмо» получил завотделом кино этой же газеты В. Шалуновский. Теперь стало ясно, кто именно ударил по фильму. Непонятно было только одно: зачем надо было скрываться под вымышленным именем? Может быть, потому что и за Шалуновским стояли некие силы, которые хотели замаскировать свое выступление под глас народа?