Саша Лойе и черный маг - Анна Зимовская

После забоя скотины кровь сворачивается и засыхает на глазах. Искупавшись ней, необходимо быстро и тщательно вымыться холодной водой. Иначе на теле останутся трудно смываемые вонючие хлопья.

После ритуала у ведьмы оставалось часов пять на уборку. Потом ее одолевал колдовской сон, сопротивляться которому было невозможно. За три дня беспробудного сна тело полностью преображалось. Саша просыпалась молодой, здоровой и сильной. В ее венах бурлила энергия, а мышцы приобретали гибкость гимнасток.

Нынешний ритуал слегка отличался от прежних. К крови животных ведьма решила добавить чуток человеческой. Ярик валялся рядом с ванной. Лойе закатала ему футболку повыше локтя и приладила резиновый жгут из автомобильной аптечки.

Женщина разделась, занесла руку Ярика над краем ванны и полоснула ножом по локтевому сгибу. Порез получился глубокий, кровь хлынула в ванну, смешиваясь с коровьей. Саша смотрела на алую струйку и думала, не напрасно ли она затеяла эксперимент? Может и не будет особых эффектов?

Кровь потекла медленнее. Лойе затянула жгут на плече мужчины и выпихнула тело за границу триквира. Быстро села в ванну, сконцентрировалась и прочла формулу. Потом с головой окунулась в чуть теплую вязкую жидкость, оставив на поверхности шрамированную правую руку. Ведьма нырнула в кровь положенные три раза, встала и потянулась за шлангом. И тут почувствовала неладное.

В ноздри проник запах мокрой древесины, такой плотный и раздражающий, что она задохнулась. Но вскоре Саша почувствовала не только дерево. Ее обволакивали десятки других запахов. Аромат дождя и мокрой земли, благоухание цветов и трав, металлический запах цинковой ванны и густой медный душок крови на теле — все они в мгновение заполнили комнату. Повернув голову, женщина уловила зловоние кожи и волос валявшегося на полу Ярика, смрад его не стиранного белья и гениталий становился нестерпимым.

Ведьма прижала ладонь ко рту, чтобы как-то умерить этот шквал запахов. Но от вони свернувшейся крови на ладони закружилась голова. Саша с отвращением отдернула руку.

И тут почувствовала, что кожа тоже стала сверхчувствительной. Воздух колол тело как грубая шерсть, а свернувшаяся кровь терла ее словно наждачная бумага. Каждый вздох обжигал губы, кожа век резала глаза.

Глотку обволакивал привкус крови, будто во рту лежала медная монета. Внезапно солоноватый вкус крови распался на множество других. Горькое, сладкое, кислое, соленое. Горло сжимали легкие спазмы, как бывает, когда летишь вперед на качелях.

Голову наполнили тысячи звуков. Треск досок под ногами, бренчание стекол в окнах, плеск крови о края ванны. Бесчисленные звуки штурмовали ее больной мозг. Они исходили из ее собственного тела и заползали извне. Капли дождя, ударявшие в барабанные перепонки вторили громоподобному биению сердца. Завывания ветра напоминали бурление крови, ошеломляюще быстро пульсирующей в артериях и сонно текущей по венам. Шелест травы резонировал с урчанием в желудке.

Зрение невероятно обострилось. Растрескавшаяся побелка стен оказалась нагромождением мазков кисти. Взгляд словно блуждал по гигантской географической карте, где были вытравлены русла рек, и горы, и долины. Ткань валявшегося на полу полотенца оказалась хитроумным сплетением нитей.

В комнате тускло мерцала лампочка, но с каждой секундой сияние становилось все беспощаднее. Саша зажмурилась. Но свет проникал сквозь веки, выжигая глазные яблоки. Под его сокрушающей силой ведьма упала на четвереньки и поползла наугад.

Она перекатилась на спину и заорала. Но ощущения только обострялись, каждым новым криком вознося ее на новый уровень боли. Время остановилось. Казалось, этой пытке никогда не будет конца. "Боже, как больно! Почему я еще жива? Пожалуйста, дай мне умереть!" — женщина почти неосознанно сформулировала эту последнюю отчаянную мысль. И тут на нее сошло озарение. "Во тьму", — стучало у нее в висках. Из последних сил она рванулась во двор. Нащупала крышку погреба, рванула ее на себя и скатилась в подпол, захлопнув за собой люк.

Здесь рецепторы дали ей передышку. Ведьму окутала восхитительная тьма и тишина. Саша почувствовала, как бешено бьется сердце. Постепенно его ритм замедлился. Потом сердце и вовсе остановилось. Саша провалилась в сон, или умерла. Ей было все равно.

Саша пришла в себя. Переход от сна к реальности был резким. Она лежала в кромешной тьме. Было холодно. Кожа сильно чесалось. Ноздри наполнял спертый запах сырой земли. Лойе поняла, что с головы до ног завернута в мягкую шелковистую ткань. Женщина шевелилась и почувствовала резкую боль, будто ее дернули за волосы.

"Черт! Где это я? Неужели в могиле? — лихорадочно соображала ведьма. — Нет, только не это. Меня похоронили заживо?! Так успокойся, истеричка."

Саша вытянула руки вперед и не встретила никакого препятствия. Она пошарила вокруг себя. Руки свободно вытянулись вперед и вверх, по бокам она ничего кроме земли не нащупала. Женщина поняла, что явно не в гробу лежит. Ведьма вздохнула с облегчением, потом кое-как встала и внимательно огляделась.

Где-то наверху, между досками просачивался желтый солнечный свет, в его лучах танцевали мириады пылинок. Саша поняла, что стоит в подполе. На ощупь она нашла приставную лестницу и поднялась по ней. Откинула дощатый люк и выбралась из погреба во двор. Яркий свет ударил по глазам, и Лойе прикрыла их ладонью. Когда зрачки сузились, женщина оглядела себя.

Все тело покрывала кровавая корка, но никаких видимых повреждений не наблюдалось. Руки и ноги были густо вымазаны черноземом. Ну это ерунда по сравнению с перспективой погребения заживо. Тут Саша вздрогнула.

У нее по плечам, груди и дальше вниз до лодыжек рассыпались темно-золотые волосы. По контрасту с грязным телом они выглядели великолепно. Откуда на ней парик? Саша взялась обеими руками за пышные кудри и что есть силы потянула вниз. Скальп прошила резкая боль. Так это ее волосы! Лойе собрала гриву в горсть и поднесла поближе к лицу. Блестящие, пушистые и невероятно мягкие, как у младенца, локоны выглядели великолепно.

Таких длинных волос женщина никогда не отращивала, даже в школе. Когда была жива ее мама Людмила, у Саши были косы. Но после смерти матери девочка коротко постриглась и с тех пор о волосах не беспокоилась.

Она попробовала заплести косу. Но справиться с полутора метрами нечесаных волос оказалось непосильной задачей. Кое как завязав гриву в подобие узла, Саша увидела у себя на лобке и под мышками золотые джунгли, достойные фильмов Тинто Браса. А еще у нее появилось брюшко. То есть ее абсолютно плоский живот с кубиками пресса исчез под приличным слоем жирка. На бедрах тоже прибавилось плоти. Саша глубоко вздохнула и задушила вновь накатившую панику в зародыше.