К чему снится Император? - Вадим Шведов

занимался исключительно деловыми вопросами. 23 февраля я был принят Наполеоном III. В беседе с французским императором Александр к неожиданности для первого начал говорить о том, что Россия стремится исключительно к миру, а Францию рассчитывает видеть в качестве своей защитницы. Эти слова Александра поставили Наполеона III в совершенный тупик и расстроили ему всю заготовленную речь с требованиями выполнения европейского ультиматума. Дело было ещё и в том, что Николай отказывался называть французского императора «братом» как обращались друг другу все государи, а называл его «другом», из-за того, что последний пришёл к власти как президент, а потом совершил переворот и объявил себя императором. Новый русский император же с ходу обратился к нему: «Мой дорогой брат». Далее же отвесил кучу любезностей и даже обратился к Франции, словно та стоит выше России, чего никогда просто не бывало.

Наполеона III при жизни современники называли «вором с ножом за пазухой, взобравшимся на трон Франции». Племянник Наполеона I установил в стране авторитарный полицейский режим, арестовавший недовольных людей сотнями. Власть самопровозглашённого императора была очень хрупкой буквально на всех уровнях. Международные документы говорили прямо, что Бонапарты не имели права на престол, а внутренняя оппозиция, опираясь на это, утверждала, что новый император является узурпатором, и устраивала заговоры. Александр решил сыграть на этой коллизии.

— Россия в моём лице полагает, что для сохранения мира в Европе требуется пересмотр Венского трактата.

Этот документ был огромной занозой для Наполеона III, так как в нём династия Бонапартов прямо исключалась из французского престолонаследия.

— Признаться Александр, удивлён вашей мудрости. На самом деле положения давно устаревшего Венского трактата уже никак не соответствует существующей реальности. Мы будем рады, если ваша страна поддержит нас в этой позиции.

Тем не менее Наполеон не был простаком, — он понимал, что Россия слаба, а ему нужно то, что он покажет общественности как заслугу Франции, раз уж ультиматум его страна не станет поддерживать.

— Александр, нас беспокоит положение Польши. Есть подтверждённые данные о преследовании католической церкви и польских оппозиционеров.

— Мой дорогой брат, мы понимаем ваше беспокойство за Польшу и благодарим Францию за это. Действительно, царство Польское досталось нам в начале XIX века и там до сих пор не столь гладко, как хотелось бы. Но я твёрдо стою на том, чтобы католическая церковь в Польше получила так желаемую ей свободу, и вы в этом можете быть уверены. Что же касается польских оппозиционеров, то тут вопрос несколько сложнее, но даю слово, что вопрос будет решён в течение ближайших трёх лет.

— Очень рад Александр, что мы с вами нашли общий язык. Наши страны издавна дружны, у нас общая культура и история. Мы будем надеяться, что наш будущий мир ничего не омрачит.

Встреча с премьер-министром Пальмерстоном оказалась сложнее. Этот государственный деятель был хитёр, умён и крайне циничен, а сама Англия занимала крайне жёсткую позицию по отношению к России.

— Лондон требует выполнения всех условий ультиматума, в противном случае последствия для Петербурга будут весьма плачевными.

— Понимаю вашу озабоченность европейской безопасностью, лорд Пальмерстон. Судьба Великобритании как крупнейшей державы мира следить за сохранением мира. Но согласитесь, что дальнейшее продолжение войны не пойдёт на пользу нашим державам.

— Против России ныне объединена вся Европа. У вас нет ни союзников, ни ресурсов противостоять нам.

— У Лондона несколько устаревшая подача информации. Франция, как вы знаете, отказалась от европейского ультиматума. Ваше положение тоже весьма неустойчиво. Потери, которые понесла Англия, в Крымской войне велики. Продолжение же войны без такого крупного союзника, как Франция, может серьёзно ослабить положение Англии на международной арене. К тому же когда война приобретает размах, то часто так случается, что некоторое оружие начинает слишком распространяться по всему миру. Такая же ситуация может случиться, например, и с минами Якоби, которые из-за проблем с безопасностью, внезапно могут оказаться в руках недругов Англии, либо даже на важнейших торговых путях британских кораблей. Всё это серьёзные убытки, которые не сможет компенсировать даже военный успех Британской державы.

После данных слов в глазах Пальмерстона мелькнула ярость, но он был политиком с большим опытом и поэтому быстро справился со своими эмоциями.

— Признаюсь, в ваших словах есть резон, Ваше Величество. Возможно, продолжение военных действий в нынешних условиях и будет не совсем уместным. Тем не менее мы должны обезопасить интересы нашего союзника — Османской империи.

— Полностью согласен с вами, лорд Пальмерстон. Безопасность Турции, как серьёзного регионального игрока не следует сбрасывать со счетов. Мы должны приложить к этому всевозможные усилия. В данном случае Россия готова отказаться от своего прежнего требования покровительства православным подданным Османской империи и не будет также требовать передачи ей православных святынь. Более того, мы отказываемся от претензий на протекторат в отношении Молдавии и Валахии, полагая, что Турция впредь будет терпимее в отношении своих немусульманских подданных.

— Это приемлемо. Остаётся вопрос относительно турецких территорий. Россия захватила в ходе войны крепости Карс, Баязет, Олты, Ардаган и Кагызман.

— У Англии не совсем верная трактовка информации. На Кавказе не было прямой атаки русских войск. Мы действовали активно в Дунайских княжествах, и сразу же оттуда ушли, после призыва к этому великих держав. На Кавказе турецкие силы атаковали форт св. Николая и уничтожили его. Дальнейшие же действия русских войск были связаны с купированием османской угрозы на кавказском фронте. В данном случае мы полагаем уместным оставить за Россией взятые крепости для сохранения стабильности и безопасности в этом непростом регионе.

— Определённый смысл в этих словах есть Ваше Величество. Возможно, мы на самом деле сумели найти точки соприкосновения.

Разговор со вспыльчивым австрийским министром Буолем, стал после этого своеобразным.

— Мы требуем выполнения Россией австрийского ультиматума.

— Это серьёзное оскорбление Российской империи, вы не находите?

— Россия агрессор и должна понести последствия за свои шаги.

— И кто же нас заставит это сделать? Австрия? В настоящее время именно вы остались одни среди европейских партнёров. И боюсь, вам придётся ответить за этот ультиматум. Как вы знаете, Россия одержала верх над тремя крупными соперниками. Что будет вдруг, если возникнет внезапно австро-российская война?

После этих слов Буоль совершенно растерялся. Австрия испытывала многочисленные внутренние проблемы, положение же её армии было значительно хуже российской.

— Петербург не будет настаивать на официальных извинениях, однако, и вы более не будете требовать никакой свободы плавания по Дунаю. Река это наша, и мы видим подобные требования Австрии неуместными. Вам также стоит первыми на конференции высказаться о снятии своего ультиматума. В итоге всё же нашим державам лучше иметь хорошие отношения, чем спорить из-за мелких проблем.

Буоль шокировано молчал, и лишь спустя минуту согласно кивнул.

Мнение же Турции, самого слабого игрока вообще не