Агатангел, или Синдром стерильности - Наталья Сняданко

В Тигирине живут две сестры пана Незабудко, у каждой из них — по трое детей, по диплому «столяра-теоретика профессионально-технического училища № 13» и по мужу, который поехал на сезонные работы в какой-то неизвестный город на далекой родине то ли Америго Веспуччи, то ли Васко да Гама и исчез навсегда.

Жена нашего главного редактора — старший менеджер тигиринского филиала фармацевтической фирмы с иностранным капиталом, мать двоих детей. Она — американка украинского происхождения из богатой семьи. Заокеанские родственники пана Незабудко очень сочувствуют его сестрам и всячески стараются им помочь. Присылать деньги, правда, не решаются. Поэтому несколько раз в год они собирают огромные посылки с продуктами и лекарствами и отправляют авиапочтой. В посылках этих по большей части находится следующее: несколько килограммов круп, мука, сухое картофельное пюре, крахмал, хозяйственное мыло, растворимый кофе, несколько здоровенных банок аспирина (по 1000 таблеток в каждой) и как минимум одно вечернее платье — оранжевого или зеленого цвета. Если бы им кто-нибудь сказал, что только на те деньги, которые они тратят на авиапересылку, сестры пана Незабудко могли бы неплохо жить месяц, а то и дольше, американские родственники, наверное, поменяли бы стратегию помощи. Но говорить про это неудобно, поэтому аспирин раздают знакомым, крупы хранят на черный день, а платья забрасывают на антресоли.

Свободное от работы время пан Незабудко любит проводить на собственной пасеке за городом. Отвозит его туда жена, поскольку у нашего главного редактора нет водительских прав, он считает себя слишком невнимательным и не приспособленным к тому, чтобы водить машину. Пан Незабудко часто подшучивает над этой своей чертой, рассказывая истории о том, как в детстве мама тщетно пыталась пояснить ему разницу между «вправо» и «влево», но он запомнил только, что правильней будет «направо» и «налево», а писать и держать ложку продолжал левой рукой, искренне считая ее правой, и переучить его так и не удалось. После своего первого визита в Германию пан Незабудко еще долго удивлялся, почему там все улицы называются «Айнбанштрассе». На пасеке он с огромным удовольствием ухаживает за тридцатью тремя пчелиными ульями, в чем ему помогает сосед, не менее заядлый пасечник. Вместе с детьми Юлиан Осипович изготавливает фигурки из воска. Последнее время он лепит серию кукол, похожих на Барби и Кена, но называет их Тарасом и Лесей. Пан Незабудко считает, что рано или поздно настанут времена, когда выпускникам-отличникам вместо медали будут давать подобных кукол и присваивать звание почетного Тараса и почетной Леси. Собственых детей, мальчика и девочку, Юлиан Осипович также хотел назвать этими двумя самыми украинскими, по его мнению, именами, но жена была против, и детей назвали Оксана-Мари и Мыкола-Жан. На Украине детей именуют просто Оксаной и Мыколой, за границей — Мари и Жаном, чтобы они в каждой культуре чувствовали себя естественно.

Весной, осенью и зимой Юлиан Осипович ходит в черном пальто до пят и шляпе с широкими полями и носит длинные, почти козацкие усы. Его рост превышает два метра, он сутулится, часто делает резкие движения, много курит и немного похож на деятеля украинского движения за рубежом, но без рубахи-вышиванки.

Стихи наш главный редактор пишет, как правило, тоже в свободное от работы время. Хотя муза иногда приходит к нему в не очень подходящий момент, например, на редакционном совете. В таких случаях он всегда читает вслух свое новое произведение. Мне запомнилось только одно стихотворение из серии «Советная»:

              Сентиментальное

Любил я девушку, сисястую, как тёлка,Горой могучею её вздымалась грудь,Коса колбаскою топорщилась на холке,Во взоре ж вызревала гроздью грусть.

Доярка милая! Седалище такое,Как у тебя — развеет всякий сон.Подай мне борщ, вареники, жаркое,А задница заменит выпивон.

В гармонии звучали мы, как рифмы,Слились сердца и напряглись тела.Задержка типа у меня, любимый,Сказала ты, и вся любовь прошла.

Хотя понятно, что никто из нас не свят —Будь сдержанней в те дни, когда «нельзя».

Тот, Кто принимает решения, или Соломон Айвазовски

Его должность в газете определить довольно сложно. Эта фамилия никогда не фигурировала в выходных данных рядом с фамилиями других штатных сотрудников, недельным тиражом и номером типографского заказа, не указывается она ни в финансовых, ни в рекламных, ни в каких-либо других документах «КРИСа-2». Если верить бумагам, человек по имени Соломон Айвазовски (будучи коренным галичанином, он категорично отказывается называть свое отчество, ведь эта традиция была искусственно и насильственно перенесена на наши земли в советскую эпоху) не имеет ничего общего с единственной, а поэтому и лучшей ежедневной газетой нашего города. Хотя на самом деле он решает многое, иногда больше, чем пан Незабудко. Пан Айвазовски появляется в редакции неожиданно, короткими набегами, которые длятся от нескольких минут до получаса, и успевает вникнуть во все текущие редакционные проблемы.

Когда мы выпускали первый, «пилотный» номер, Соломон Айвазовски подошел ко мне, коротко поздоровался и сказал: «Существует тенденция оптимизации позиционирования нашего продукта на рейтинговой шкале», — и это означало, что мы должны поднять тираж газеты при помощи лучшей в городе телепрограммы. Потом добавил: «Оптимизация должна произойти путем переориентации на индивидуальные особенности генетически заложенных типов мышления».

То есть нужно найти индивидуальный подход к каждому читателю, а читателей пан Айвазовски разделяет на три категории соответственно типам мышления.

Категория первая: люди, которые смотрят телевизор ежедневно, или константные реципиенты.

Категория вторая: люди, которые смотрят телевизор время от времени, или реципиенты периодические.

И категория третья, она же последняя: люди, которые никогда не смотрят телевизор, они же потенциальные реципиенты.

«Отэто про потенцию я не согласен», — пошутил пан Незабудко, когда пан Айвазовски излагал свою теорию, но получил в ответ взгляд достаточно красноречивый, чтобы прикусить язык.

Чтобы удовлетворить «константных реципиентов», необходимо поместить в телепрограмму «превалирующий максимум информации», в которой «не обязательно позиционировать доминанты». То есть информации должно быть как можно больше, а читатели сами разберутся, какие фильмы и передачи им смотреть.

Для «периодических реципиентов» важно «позиционировать доминанты», то есть заострить внимание на особенно интересных фильмах или передачах. А для реципиентов потенциальных следует «изменить векторность» их интересов и привлечь к просмотру телепередач, а посредством этого — и к чтению нашей газеты.

В будущей телепрограмме планировалось давать расписания 25 телеканалов (превалирующий максимум информации) вместо традиционных трех в других изданиях, выделять жирным, полужирным, курсивом или печатать на сером фоне все, что должно вызывать повышенный интерес (позиционировать доминанты). А кроме того — публиковать программы каналов спутникового телевидения на языке оригинала, то есть на украинском, русском, польском, английском и немецком. Последнее должно было «изменить векторность» интересов группы людей, которые считают чтение телепрограммы слишком примитивной формой досуга.

Располагать расписания на странице следовало так, чтобы все передачи, идущие в одно время, размещались в одной строке. Первая строка — 07.00, вторая — 07.01, и так вплоть до 05.03. Круглосуточная трансляция не укладывалась в разработанный макет страницы. Сортировать тексты телепрограмм всех 25 телеканалов на языках оригиналов придется вручную, и заниматься всем этим буду я одна. Причем на всю работу мне отводится один день, при необходимости — еще и ночь, но наутро пленки должны быть в типографии, иначе не успеют напечатать.

«Если они не успеют, то как я должна?» — справедливо возмутилась я.

«Up to you[2]», — коротко ответил пан Соломон, и на этом дискуссия прекратилась.

Однако было в этой работе и что-то приятное. Например, вписывание анонса любимого фильма на свободное место во время макетирования, поиск иллюстрации в собственноручно собранной пиратской коллекции фото актеров и кадров из фильмов (об авторских правах тогда и речи не шло, даже когда перепечатывались целые статьи из других изданий). А интереснее всего было писать тексты на «обложку» телепрограммы — эти страницы, как правило, тут же становились обертками для книг или рыбы, подстилками для цветочных горшков или котов, а весной перед Пасхой ими мыли окна. При этом к самим расписаниям почему-то относились с гораздо большим пиететом, их сохраняли, а вдруг еще понадобятся, даже старую программу иногда боялись выбросить, перепутав с текущей. А мои любимые странички с информацией о новых фильмах, актерах, режиссерах, продюсерах, известных и начинающих, о новых и старых тенденциях в киноискусстве — их отчего-то сразу же использовали в хозяйстве. Но подумаешь, большая беда, — зато готовить такие материалы мне нравилось гораздо больше, чем основное наполнение телететрадки. Это было легче, интереснее, быстрее, а кроме того — никто никогда не жаловался, что опубликованная в последнем номере фотография Тома Круза плохо напечатана. Или что Памела Андерсон слишком часто меняет партнеров, и за этим не уследишь. Или что Джереми Айронсу не стоило сниматься в боевиках, поскольку у него слишком интеллигентное лицо. Скорее всего, людям было по фигу, что там происходит в жизни звезд, или этого вообще никто не читал.