Чужая - Татьяна Губина

Сергей вкалывал на автосервисе у друга, Регина служила в секретариате Верховного Совета, а по вечерам училась в университете, на юрфаке. Было тяжело, но они были молоды и беспечны.

В рьяном желании иметь ребенка она не заметила, что Сергей стал погуливать. И наконец, несмотря на то, что врачи уже сложили руки в борьбе с ее бесплодием, Регина все же забеременела. Беременность проходила тяжело — с больницами, капельницами и глубокими обмороками, но в результате, после сложнейших родов, когда Регина находилась на грани жизни и смерти, на свет появился наш Пельмень. Девочка потрясающей красоты. Иной и быть не могло, поскольку и Регина и Сергей отличались редкостной внешностью.

— Мистер и мисс Вселенная, так нас называли все друзья, — горько усмехнулась Регина.

— А потом? — спросила я.

— А потом через полгода ко мне в гости пришла добрая подруга, — Регина закурила двадцатую сигарету за сегодняшний вечер, — и вывалила мне информацию, как мой Сергуня проводил время, пока я по больницам моталась. А пока рассказывала, пришел Сергей и с порога заявил, что они любят друг друга и он от меня уходит. Вот так я и осталась одна с ребенком на руках. Ни квартиры, ни денег, ни возможности выйти на работу.

Ее грозный родитель тут же подослал мать и передал, что если блудная дочь попросит прощения, он ее так и быть примет вместе с внучкой обратно под крышу родного дома. Но он забыл, что Регина была ЕГО дочерью. Такой же гордой, смелой и несгибаемой. Она работала дома, печатая на старой раздолбанной пишущей машинке рефераты и доклады, делала всевозможные переводы, хорошо зная английский, и растила Катюшку. Очень помогла старая подруга матери, которая практически за копейки пустила жить Регину к себе на квартиру в малюсенькую комнату, где умещалась кровать и табуретка, на которой стояла машинка. Чтобы девочке не мешал стук клавиш, Регина ночью уходила в туалет, ставила машинку на унитаз и, сидя на коленях, зарабатывала деньги на молоко и хлеб. На большее ей рассчитывать не приходилось, поскольку ей никто не помогал. НИКТО! Друзья и подруги ушли вместе с Сергеем.

— Грустно, — усмехнулась Регина. — Наживали друзей вместе, а при разводе они остались с ним.

Когда Катюшке исполнилось три года, стало намного легче. Регина вышла на работу, уже в Госдуму, и определила дочку в привилегированный сад от Конторы, на пятидневку. И вот уже можно было вздохнуть посвободней, но судьба кинула Регину в новый водоворот событий. Она влюбилась. Страстно, безоглядно, и как ей казалось, навсегда. Василий был другом детства. Он разыскал Регину, и забытая любовь подростков вспыхнула вновь. Вроде все стало налаживаться, как вдруг Василий начал пить. Он озлобился, стал грубым и несдержанным. А причина была в подрастающей Катюшке, которая с каждым днем становилась похожа на Сергея Пельменова, которого Василий знал и люто ненавидел с детства. Но девочку не трогал, срывая свою злость на Регине. А она, как истинная русская баба, забыв про свою гордость и смелость, молча сносила и оскорбления и нередкие побои милого сердцу дружка.

— Но почему ты это терпела!!! — воскликнула я. Представить, как кто-то бьет эту хрупкую, красивую женщину, что сидела передо мной, я не смогла бы даже в страшном сне.

— Потому, что любила. И все прощала. А еще потому, что устала биться в этой жизни одна. Одиночество, Танька, самая разрушающая сила на свете. Выгорает душа, стираются чувства. А тут, по принципу, плохонький, да свой! — горько объясняла Регина.

Так они прожили три года. Но всему приходит конец. Даже такой всепрощающей любви, какой обладала Регина. Началось все с того, что в милом удобном детсаде от Конторы пятидневку отменили за отсутствием финансирования. И теперь каждый вечер Василий лицезрел дочь Пельменова. Хватило его на месяц. И однажды Василий поставил Регине условие: либо она отдает дочь в интернат, либо он уходит.

Регина молча выслушала его, встала, собрала его нехитрые пожитки и выставила вон.

— И я опять осталась одна. И знаешь, когда он свалил, у меня вдруг с глаз шоры упали. Какого черта я столько мучилась?

Но все же переживала она долго и сильно. Ох уж эти русские бабы! Если любят, то всю душу вывернут себе! Но не успела Регина немного прийти в себя, как новые несчастья постигли ее.

Один за другим в течение двух летних месяцев, умирают дед Регины, любимая тетка и крестная. Мать разбил инсульт, а казавшийся железным отец свалился с инфарктом.

— Я не представляю, как я пережила это лето, — Регина отхлебнула остывший чай. — Мы с сестрой по очереди мотались в больницу, хоронили своих родственников, а еще надо было работать. Лекарства, уход… — Регина махнула рукой.

— А как же школа для Кати? — вспомнила я. К тому моменту Катюшке уже стукнуло семь лет, как я быстренько подсчитала.

— А-а-а, тут тоже такая история. Вполне в духе моей кучерявой жизни, — усмехнулась Регина.

Пятидневный сад Контора прикрыла, а школа пока продолжала действовать. Родители отправляли детей в Серебряный бор, где располагалась эта лесная школа на пять дней, а вечером в пятницу к мэрии приходил автобус со школьниками, прибывшими на выходные к родителям. Удобно и для работников Госдумы бесплатно. Регина, конечно же, определила дочку в эту школу.

— Но все хорошее почему-то заканчивается на мне, — улыбнулась Регина. — В начале декабря нам объявили, что и школу прикрывают. Представляешь?! У меня рабочий день начинается в половине девятого, живу от Пушкинской в часе езды, так что никак не успеваю отводить дочь в ближайшую школу. Да и квартиры меняю раз в год.

После получения информации о закрытии лесной школы, Регина бурно разрыдалась прямо в приемной начальника управления, который являлся ее непосредственным боссом.

Вистарев Валентин Владимирович, интеллигентный, породистый мужик сорока пяти лет, очень живо принимал участие в жизни своей подчиненной. Он подписывал письма о предоставлении ей материальной помощи на похороны родственников, выбивал транспорт, давал ей внеочередные отгулы и непосредственно участвовал в решении проблемы перевода мамы в Кремлевскую больницу.

Сотрудницы Регины шептали ей на ухо, что это все неспроста, но Регина только отмахивалась.

— Хватит, девки, слухи распускать. Он просто отличный мужик. У нас чисто деловые отношения.

Она только-только отошла от истории с Василием, поэтому на мужчин внимания не обращала. Хватит, как-то сказала себе Регина, нет веры этим существам! А Генерал (так его называли в отделе, за то, что по слухам попал на эту должность после службы в ФСБ) помогает всем своим сотрудникам.

Так вот, выйдя из своего кабинета, Генерал увидел рыдающую Регину и тут же спросил, что на этот раз случилось с его лучшей сотрудницей. Регина взяла себя в руки и поведала о своих неприятностях. Генерал слушал, не перебивая, а потом сказал: