Ловушка под омелой (СИ) - Мирошник Ксения Викторовна

Наклоняясь к древней книге, я услышала, что-то похожее на тихий гул множества голосов. Удивлённо выпрямилась, так и не коснувшись переплёта, гул стих.

— Странно, — пробормотала себе под нос. — Показалось?

Снова склонилась, и снова этот звук. От страха сердце забилось чаще. Ругая себя за глупость и ребячество, я схватила книгу и быстро отбросила её обратно на стол. Как только пальцы коснулись фолианта, их будто обожгло. Но больно мне не было, в какой-то степени даже приятно. Падая на стол, книга открылась и прежде чем я успела опасливо её захлопнуть, из неё хлынула дымка, которая начала формироваться во что-то, принимая ещё не вполне понятные очертания. Голоса стали ещё громче и среди них чётко выделялся один:

— Выпусти…

Испугавшись не на шутку, я поспешила закрыть фолиант. Сердце забилось чаще, меня охватил настоящий ужас, я словно оцепенела, пытаясь понять, что же произошло. Внезапно что-то защекотало запястье, и я невольно бросила взгляд на свою руку. Омела!

— Хлоя! — позвал капитан, как мне показалось недовольно.

Я поспешно схватила книги и поторопилась следом за ним.

Глава 10.

— У нас есть ещё время? — поинтересовалась я, когда мы укладывали книги на столе в моей половине башни. Андреас поднял на меня вопросительный взгляд. — Я бы всё же заскочила в больничный блок, чтобы попросить миссис Оллинер осмотреть мистера Бастири. Мне совсем не нравится его состояние.

— Он пожилой уже человек, вполне вероятно, что он просто устал, — ответил капитан.

Я понимала, что мужчина может быть прав и что я возможно напрасно волновалась, но внутри что-то скрежетало и дёргало, будто подталкивая меня исполнить задуманное. Мои мысли унеслись к совсем недавнему времени, когда мистер Бастири улыбался и передвигался бодрее. Когда же в нём случились такие значительные перемены? И как они могла остаться незаметными для меня? В последнее время я редко бывала в библиотеке, и голова была занята чем угодно, но только не происходящим в ней. Внутри что-то ёкнуло. Фолиант. С тех самых пор, как он появился в Зимней стуже, мистер Бастири уделял ему почти всё своё время. Насколько я знала, владыка Огненных островов позволил взять его только на время, поэтому наш библиотекарь не жалел сил для его изучения. Но он говорил мне, что миссис Вустром собиралась помогать с переводом, почему же я её видела всего лишь раз или два и то в самые первые дни?

— Возможно, — пробормотала я, отвечая на слова Андреаса. — Но мне будет спокойнее…

— Время есть, — не грубо, но поспешно прервал меня он. — Пошли.

Больничный блок находился между двумя из пяти корпусов. Это было небольшое двухэтажное здание из светлого камня с бледно-серой крышей и постоянно дымящейся на ней трубой. Владения миссис Оллинер изнутри были ослепительно белоснежными, она тщательно следила за порядком и дисциплиной. Не позволяла говорить в полный голос, быстро ходить по коридорам и уж тем более бегать.

Войдя в широкие двери я по привычке остановилась и рукой преградила путь капитану. Спустя секунду к нам подлетели многочисленные щётки, тряпки и другая утварь. Они обтёрли обувь, счистили с неё и с одежды снег, а потом к ногам подобрались специальные чехлы для сапог. Я приподняла одну ногу и велела Андреасу во всём повторять за мной. Чехлы сами собой обтянули нашу обувь, а тряпочки мгновенно подтёрли лужицы от растаявшего снега, и мы вновь ступили на гладкий белоснежный пол. Я сняла куртку и шапку, и справа от входа открылась ниша для верхней одежды.

— Таков порядок, — сказал я, ожидая пока капитан повторит за мной.

Он не спорил, не сопротивлялся, не говорил о потере времени. Мне показалось, что заведённые здесь правила поведения ему даже понравились, ведь дисциплина и армия, можно сказать, синонимы. Я прошептала заклинание, и наша верхняя одежда отправилась на вешалки.

Мы смело поднялись на второй этаж и повернули направо, а потом дойдя до самого конца коридора, я аккуратно постучала в нужную дверь.

— Войдите! — послышался приятный женский голос.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Доброе утро, миссис Оллинер, — поздоровалась я, заглядывая в кабинет.

— Доброе утро, мисс Блэр, прошу вас, проходите смелее.

Миссис Оллинер была ненамного старше меня, лет на пять возможно, но её глубокие познания в медицине и сдержанный характер позволили ей претендовать на эту довольно уважаемую должность. Молодая женщина занимала этот пост всего первый год, но магистры были удовлетворены её успехами в работе.

Увидев капитана, миссис Оллинер поднялась с места и с серьёзным видом протянула руку для рукопожатия:

— Вы капитан Аведа? Я слышала о вас, но мы не были представлены. Я миссис Оллинер.

— Очень приятно, — ответил Андреас, не без удовольствия глядя в приятное лицо хозяйки блока.

Миссис Оллинер ростом была примерно такой же как Андреас, только само собой миниатюрного телосложения. Тонкая талия, небольшие округлости во всех положенных местах, длинные красивые пальцы рук, светлые, собранные в закрученную на затылке косу, волосы, серые глаза с длинными ресницами. Очаровательная женщина, мгновенно располагающая к себе.

— Как не приятна мне эта мысль, но я не думаю, что вы пришли просто познакомиться со мной, — по-деловому сдержанно сказала она, указывая нам на кресла напротив своего стола.

— Благодарю, — отказалась я, — у нас мало времени. Я лишь хотела попросить вас заглянуть к мистеру Бастири. В последнее время он выглядит неважно, осунулся, побледнел и передвигается значительно медленнее. Сам он приходить отказывается, уверяя, что чувствует себя хорошо, но вы меня знаете, миссис Оллинер, я не стану…

— Да-да, — задумчиво ответила она, — я знаю вас, мисс Блэр, вы не бьёте тревогу понапрасну.

На какое-то мгновение мне показалось, что мои слова о состоянии библиотекаря не стали для неё новостью. Это ещё больше насторожило и даже немного напугало меня.

— Возможно вы пришлёте кого-нибудь из своих помощников? — продолжая наблюдать за ней, попросила я. — Пусть посмотрят на него.

— Я сама на него взгляну, мисс Блэр, — мягко улыбнулась она, хотя эта улыбка показалась мне слегка натянутой. — Мне как раз нужно взять справочник по ожогам. Давненько я им не пользовалась, а тут…

Она больше не успела что-либо сказать, в кабинет постучали, а потом в дверной проём просунулась кучерявая голова молодого юноши.

— Миссис Оллинер, там Джуди вновь жалуется на боли в животе и её снова стошнило прямо на постель.

Парень смотрел на свою наставницу с таким видом, будто хотел быть последним, на кого падёт выбор, чтобы убрать за этой самой Джуди.

— Спрячьте брезгливость, мистер Капсри, — сурово велела миссис Оллинер. — Она не к лицу молодому лекарю. Ребёнок мучился всю ночь, она устала и измождена, а вы вместо того, чтобы помочь и облегчить её страдания, постоянно прибегаете ко мне, в надежде, что я переложу эту задачу на кого-то другого.

Довольно выразительные глаза юноши сверкнули обидой, а потом кучерявая голова скрылась за дверью. Миссис Оллинер, бросив нам обещание непременно зайти к мистеру Бастири, поспешила следом за учеником.

Из больничного блока я выходила с ещё более странным ощущением, чем из библиотеки. Что-то странное происходило вокруг меня, но я никак не могла понять, что именно. Покосилась на молчаливого капитана, который казался чем-то встревоженным, но стоило ему заметить мой взгляд, как хмурые морщинки разгладились и во взгляде вновь появилось полное безразличие к происходящему. Как он это делает?

Пока мы медленно шли обратно к главному корпусу, я сменила планы и решила поговорить о свидании с Джерсом. Уж очень мне хотелось как-нибудь решить эту проблему. Ради этого я готова была даже просить. Мне подумалось, что можно договориться мирно.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Ты сходишь со мной на свидание с Джерсом? — выпалила я, а потом ужаснулась, как нелепо это прозвучало.

Ну да Бог с ним, капитан же всё равно понял, или нет? Аведа остановился и повернулся ко мне. Он хотел что-то сказать, но видимо не сразу нашёл нужные слова, потому как прикрыл рот и его губы стали похожи на тонкую белую нитку. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понимать, что он крайне недоволен.