Хранитель меча - Лэйна Джеймс

Все окружающее вокруг него внезапно потускнело, замедлилось, словно его разум отделился от его тела. В растерянности Гэйлон попытался сконцентрироваться на своем Колдовском Камне, попытался найти в себе ярость и гнев, которые, несомненно, должны были пробудиться в нем под влиянием столь коварного нападения, но внутри было пусто. Не было даже страха.

Откуда-то донеслись сердитые, гневные возгласы. Они звучали приглушенно, но были странно знакомыми. Арлин. На мост въезжал еще один южанин. «Помоги мне», — подумал Гэйлон, не в силах вымолвить ни слова.

Гэйлон видел, как внизу неслась холодная и глубокая река, а его рука в перчатке, вцепившаяся в деревянную перекладину перил, была единственным, что удерживало его от падения вниз.

Тем временем вороной магеранец развернулся и обоими задними копытами нанес гнедому Арлина страшный удар.

Гэйлон беспомощно смотрел, как его друг вылетел из седла и ударился о перила моста с другой стороны. Последовал еще один яростный удар задними ногами, скакун Арлина навалился всем телом на перила, перила затрещали, и оба — всадник и его конь — полетели вниз. До слуха Гэйлона донесся громкий плеск.

«Нет, — беззвучно застонал Гэйлон и бросил взгляд вниз, чтобы увидеть, как течение потащило обоих вниз по реке. — Только не это!»

Седвин тем временем снова развернул жеребца и подъехал ближе к королю. Узкая полоска стали все еще блестела в его руках, но странное оцепенение уже почти прошло, и его место заняли ненависть и ярость. Гэйлон схватился за перила левой рукой, а правую сжал в кулак. Контроль над энергией Камня еще не вернулся к нему, и яростное синее пламя, вырвавшееся из перстня, охватило и коня, и всадника.

Нестерпимый жар окатил Гэйлона, и он почувствовал резкий запах сожженных волос и горящей плоти. В беззвучной агонии магеранский жеребец сделал не сколько шагов и рухнул. Седвин Д'Лоран обгорел уже до неузнаваемости и походил теперь на черную, скорченную головешку, намертво прикипевшую к головне побольше.

Гэйлон подтянулся на руках, втащил свое тело на полотно моста и перебрался через лежащую на боку кобылу. Она слабо пошевелилась, приподняв голову из лужи черной крови, но Гэйлон, хотя и знал, что она умирает, не остановился. Для сожаления не было времени, и он побежал по мосту, затем спустился с дороги и, поскользнувшись, съехал по склону к самому берегу реки.

— Арлин! — закричал он, прыгая по обледеневшим валунам.

— Сюда, милорд! — откликнулся чей-то голос. — Скорее!

У самой кромки воды высились заросли вечнозеленых кустарников. Гэйлон продрался сквозь них и обнаружил уже знакомого ему огненно-рыжего пони, который смирно стоял на каменистом берегу. Чуть поодаль от него скорчился на полузатопленном бревне давешний всадник. Крепко обхватив ногами ствол упавшего дерева, он вцепился руками в какой-то мокрый тюк.

Гэйлон не раздумывая бросился в реку, но вода была столь холодна, что он непроизвольно рванулся обратно, а ниже пояса у него все онемело. Осторожно переступая по могучему стволу, он приблизился к незнакомцу, и вдвоем они сумели вытащить из воды на берег неподвижное тело Арлина Д'Лелана. Гэйлон обнял тело друга дрожащими руками, но губы его оставались синюшными, а лицо — серым.

— Я слишком поздно подоспел, — пробормотал незнакомец со слабой надеждой в голосе.

Капюшон плаща все так же скрывал его лицо, но голос был молодым, почти детским.

— Нет! — резко отозвался Гэйлон, не в силах заглянуть правде в лицо.

Подняв тело Арлина, он пошел между деревьев, неловко оскальзываясь на камнях и упавших ветках.

— Возьмите моего пони, милорд! — незнакомец поспешил за ним, волоча за повод упирающееся животное.

Гэйлон осторожно положил Арлина на седло и взял поводья из рук человека в плаще. Что-то в облике и манере поведения крошечной лошади пробудило в нем далекие воспоминания, однако он спешил, и ему некогда было рыться у себя в памяти.

На дороге их встретил Ринн с совершенно белым лицом.

— Сир! Что случилось? — он соскочил с седла, не отрывая взгляда от неподвижного Арлина, свисавшего со спины пони. За спиной его поднимался к небу голубовато-белый дымок — то дымились на мосту обугленные останки барона и его жеребца.

— Передай его мне, — приказал король, вскакивая на усталого мерина

Ринна.

Ринн послушно снял тело Арлина со спины пони и посмотрел снизу вверх на Гэйлона. По щекам его текли слезы.

— Он мертв, милорд.

— ПЕРЕДАЙ ЕГО МНЕ!!!

Ринн устроил Арлина на коленях короля. Гэйлон развернул мокрого от пота скакуна и вонзил шпоры в его истерзанные бока. Усталое животное небыстрым галопом поскакало через мост к замку.

6

Гэйлон не позволил никому прикоснуться к телу Арлина — ни старшему конюху, ни грумам. Он сам нес его на руках от конюшен до самого внутреннего двора замка. Там он колотил по двери мокрым башмаком до тех пор, пока ему не открыли. Молодой слуга, увидев короля с его страшной ношей, испуганно отступил назад, не проронив ни единого слова, однако одна из служанок, также подбежавшая к дверям на настойчивый стук Гэйлона, завыла в голос и принялась громко всхлипывать. Все служанки зам ка очень любили молодого веселого южанина.

— Заткнись! — прорычал Гэйлон, отказываясь от помощи мальчика-слуги. —

Гиркана сюда! Немедленно! Скажите ему, что Арлин утонул. Нет, пусть сразу идет в его покои!

— Он у королевы, милорд.

— Тогда бегом туда! Скажи ему, чтобы дожидался меня там. Я принесу его в покои королевы.

Его не волновало, что может подумать или сказать Джессмин, не волновало, разгневается ли она или опечалится. Важно было скорее найти Гиркана. Служанка снова принялась причитать, когда Гэйлон направился к юго-восточному крылу замка. За ним на полу оставались темные мокрые следы, лужи воды и комья тающего снега. Только здесь, в замке, ноги его вновь обрели чувствительность, но вместе с ней пришла обжигающая боль. Кисти рук и ступни все еще ничего не чувствовали.

Король прижимал холодное и мокрое тело Арлина к груди, не чувствуя его веса и собственной усталости. Он не верил, что уже поздно и поправить ничего нельзя. Этого просто не могло быть. Искорка жизни, пусть слабая, должна была еще теплиться где-то в глубине этого тела, и Гэйлон отказывался думать о чем-то другом.

— Сир! — Гиркан мчался навстречу ему со всей возможной скоростью, какую позволяли ему развить его короткие толстые ноги. — О, нет, боги мои!

Он остановился возле Гэйлона и, схватив Арлина за запястье, на секунду прижал к нему свои пухлые пальцы. Нахмурившись, лекарь покачал головой и попытался нащупать пульс на шее Арлина. Медленно опуская руку он пробормотал: