Асфоделия. Суженая смерти (СИ) - Наталья Юрьевна Кириллова

на время забыть о сумасшествии последних дней, заботах последних недель и обо всём, что осталось в другом мире. Я старалась поменьше, пореже думать о прошлой жизни, собственном теле на полу квартиры и сестре, иначе и с катушек съехать недолго в попытках осмыслить нежданное перемещение и дальнейшие перспективы.

Дома я иногда включала любимую музыку, закрывала глаза и кружилась по свободному пространству комнаты, выбросив из головы все мысли. Однако здесь подобный способ отвлечься от насущных проблем недоступен вместе с прочими благами технологического прогресса.

– Ты можешь быть спокойна, – заметил Саши тихо.

– Касательно чего? – я плавно покачивалась на месте, ловя ритм.

– Я не имею намерений бесчестить тебя.

– Я и не беспокоюсь. Если бы меня это волновало, я бы вряд ли пришла, как думаешь?

– Нас, сыновей Вайленсии, воспитывают в уважении к женщинам. Всё только по взаимному согласию.

– Это хорошо.

Какой милый мальчик… и смотрит с таким страстным обожанием, что аж сердце замирает, будто мне самой ровно столько, сколько есть Асфоделии. Эх, и почему ты не встретился мне в моём мире, когда я была моложе лет на десять?

Череда танцев затянула нас в водоворот, стремительный, поглощающий всякое ощущение нормального времени, и вскоре я перестала их считать. Ничего особенного не требовалось, двигаешься как хочешь, лишь бы в такт музыке и не налетать на соседей. Шаги, повороты и кругом в жарких объятиях партнёра. Движения рук, головы, бёдер… последние, подозреваю, полагались глубоко неприличными, но на этой вечеринке не я одна вращала бёдрами, и потому никто даже значения не придавал моим попыткам вспомнить юность и зажигательные ритмы латины. Тело Асфоделии не просто моложе, оно гибче моего, не обременённого физической подготовкой, и не уставало так быстро. Оно существовало в коконе музыки, жило ею, словно та была воздухом, водой и всем на свете, отвечало и ей, и сумбурным моим желаниям. Саши держался рядом, не выпуская из рук далеко и надолго, только иногда поглядывал с лёгким удивлением на мои особо экзотические финты.

Хорошо-о…

Нет, замечательно.

Великолепно даже.

Не помню, в какой момент заметила краем глаза стража, пересёкшего гостиную. Он подошёл к Девике, сказал что-то, склонившись к уху госпожи. Саши проследил за охранником, затем глянул в сторону входа, помрачнел и поймал меня в объятия, останавливая самозабвенное движение на месте.

– Асфоделия, там… к тебе гость.

Твою ж дивизию!

Неужели нельзя было подождать до утра?

Повернувшись, я приподнялась на цыпочках, высматривая поверх голов исполнителя роли птички обломинго.

Тисон, строгий и суровый, как папа, явившийся забрать дочь с поздней гулянки, не стал дожидаться разрешения и вошёл сам, широким быстрым шагом. Перед танцующими замер, но во взоре, обращённом на развлекающуюся молодёжь, тесные объятия, непристойные телодвижения и взлетающие выше колен юбки, ясно отражался ужас от увиденного и невысокая оценка происходящего. Я высвободилась из рук Саши – отпустили меня с покорной неохотой – и направилась к рыцарю.

– Тисон!

– Асфоделия, – он огляделся с опаской, словно ожидал, что все присутствующие девицы вот-вот набросятся на него, утащат в свою страшную-престрашную многомужнюю страну и запрут в тамошней разновидности гарема. – Что вы здесь делаете?

– Расслабляюсь, – ответила честно. – Кили доложила?

То-то, смотрю, рыцарь одевался явно впопыхах и забыл о хламиде с гербом ордена, которую с момента прибытия во дворец носил постоянно. Даже странно, что явился только сейчас, а не сразу.

– Ваша служанка прибежала вся в слезах, с мольбами о помощи и причитаниями, что фрайнэ, должно быть, совсем разума лишилась, раз пошла среди ночи… сюда, – подтвердил Тисон и понизил голос. – Вам нельзя здесь находиться. Вы представляете, какой позор ляжет на ваше имя, если кто-то узнает, что вы… вы… – подходящее и, самое главное, приличное определение не подобралось, и мужчина просто взмахнул рукой, посмотрел недобро поверх моего плеча.

Я обернулась и заметила, как Саши покинул танцпол, а Девика жестом отослала стража.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Моё имя и так покрыто дурной славой произошедшего на Сонне.

– Это другое.

– Правда?

– Случившееся возможно объяснить нервным расстройством, приступом сильного страха или временным помутнением рассудка… вы не желали ни покидать родной остров, ни становиться одной из избранных… но это… – новый невнятный взмах. – Как вы объясните это?!

– Понимаю, вы к подобному не привыкли…

– А вы, хотите сказать, привыкли? – исполненный праведного возмущения взор задержался на мне, царапнул колючками подозрений.

– Ну, не то чтобы привыкла… – я тоже огляделась и, убедившись, что никто не намерен выставлять рыцаря вон за вторжение, порывисто схватила Тисона за обе руки, потянула за собой.

– Асфоделия… – теперь Тисон смотрел на меня так, будто тащила я его не на импровизированный танцпол, а в постель, где помимо прочего уже дожидался второй мужик.

– Надеюсь, устав ордена не запрещает рыцарям танцевать? – полюбопытствовала я невинно, встав с краю, дабы не мешать другим.

– Прямого запрета нет, но…

– Тогда попробуйте хотя бы на пять минут расслабиться и получить удовольствие, – посоветовала я со смешком. – Мне вот помогло.

– Что именно? – настороженность в тёмных карих глазах грозила затопить половину гостиной.

– Расслабление.

Музыканты, точно по заказу – а может, и впрямь по заказу, – заиграли что-то медленное, и танцоры перестроились, разбились на пары. Движения стали плавными, грациозными, появились отдельные фигуры церемонных танцев.

– Вы… пили?

– По-вашему, расслабиться можно только при участии алкоголя? – я положила мужскую руку себе на талию. – И обнимите меня, я не кусаюсь.

Судя по виду бедного рыцаря, я как раз таки кусалась и весьма активно. Помедлив, он всё же нерешительно пристроил на талию и вторую руку. Я обняла Тисона за шею и возобновила топтание на месте, поскольку понятия не имела, как объяснить ему, чего я хочу.

Впрочем, и так сойдёт.

Главное, правильный настрой!

– Видите, ничего сложного, как недавно втолковывал мне ваш братец.

– Нам не следует, – возразил Тисон, глядя куда угодно, но только не на моё лицо.

Мне кажется, или рыцарь запаниковал?

– Почему? – не сдавалась я.

– Устав запрещает…

– Вы меня на руках носили, помните? И вроде не заморачивались при том.

– Вы были слабы.

– Вы мне помогали – на барке, во время представления императору и вообще.

– Это мой долг как вашего назначенного рыцаря.

– А вам никогда не хотелось хотя бы