Что-то кроме магии - Akana again

«Моя честь не позволяет служить преступному безумцу... — эхом раскатилось в сознании Северуса, — ...чтобы мать не стыдилась своего сына...»

Удар милосердия — не только способ избежать предсмертных мук. Иногда это средство избавления от позора. Прости, что в спину, гордец.

— Авада Кедавра!

Черные полы мантии плеснули крыльями подбитой птицы и накрыли неподвижное тело. Эдгар Мальсибер выполнил обещание, которое дал сестре.

— Кто посмел?! — заорала Беллатриса.

Северус встал над трупом друга.

— Я.

Она захлебнулась бранью вперемешку с заклинаниями. Мутный грязно-желтый луч, похожий на струю гноя, ударил в его сторону и разлетелся ядовитыми брызгами, встретившись с молниеносно поднятым «Протего Максима».

— Одна скотина подохла, с другой повеселимся, — Алекто Кэррроу оттолкнула брата, пытавшегося ее удержать. — Бей его, подруга!

Чары Щита продержатся еще две секунды. Довольно для глухого шипения сквозь зубы «С-сектумсемпра!» и двух скупых взмахов палочки — локоть, колени.

Алекто взвыла и выронила палочку, пытаясь одновременно зажать раны на правой руке и ногах, откуда хлестала кровь. Вовремя подоспевший Амикус уволок сестрицу в дальний угол зала.

— Круцио!

«Протего» рухнуло. Боль хлестнула раскаленным бичом, отнимая дыхание и волю. «Стерва!» — вслед за мертвецом подумал Северус и метнул навстречу чужому заклятию свое.

Говорят, лучшие пыточные заклинания получаются у тех, кто вкладывает в них самую заветную злобу и всю тайную грязь, что хранится на дне души. Лестрейндж считалась непревзойденной мастерицей пытки, особенно после дела четы Лонгботтомов. Она била уверенно, мощно, непрерывно — голова, грудь, пах. Еще немного, и носатый урод не выдержит: сломается, заскулит, и обожаемый господин рассмеется... Она не успела выставить «Протего»: огромный багрово-черный протуберанец, посланный противником, швырнул ее к стене, распластал, прожигая внутренности. Беллатриса выгнулась и застонала почти сладострастно: в этой боли было что-то от мучительных ласк повелителя.

— Ладно, хватит, — брюзгливо распорядился Волдеморт. Снейп опустил палочку, с трудом переводя дыхание. Беллатриса грудой тряпья упала на пол. — Ты не справилась. Мне не было весело. Нагини, угощайся, он еще теплый.

Змея приподняла голову. Язык плохо слушался Северуса, но он заставил себя говорить почтительно и смиренно:

— Повелитель, взыскую вашей милости. Позвольте передать матери труп сына.

— Я не против, но моя милая Нагини хочет кушать, — с убийственной лаской в голосе возразил Волдеморт. — И, между прочим, не очень любит падаль. Кем ты заменишь труп этого неудачника? Можешь собой, я не возражаю.

Тупоносая морда повернулась к нему с плавностью, больше свойственной механизму, нежели живому существу. Желтые круглые глаза с черными прорезями зрачков смотрели оценивающе. «Почувствуй себя едой», — промелькнула в голове шальная мысль.

— Осмелюсь предложить госпоже Нагини прекрасного молодого барашка, — сказали рядом негромким дрожащим голосом. — Вскормлен самой сочной травой, пил только ключевую воду. Замечательное парное мясо...

Нарцисса Малфой побледнела так, что стали заметны синеватые жилки на висках. В глазах стояли слезы, руки дрожали, она спрятала их в широкие рукава мантии, — и продолжала расхваливать барашка.

— Северус, забирай свою падаль, — наконец согласился Волдеморт. — А вы, дражайшая миссис Малфой, ведите сюда вашего барана.

— Благодарю, повелитель, — склонился в поклоне Северус и добавил шепотом: — Спасибо, Нарцисса! Я твой должник.

Женщина в ответ только тихо всхлипнула.

* * *

Над Хогвартсом неторопливо плыл августовский вечер. Упав за горы, догорало солнце. Небо никак не могло выбрать между розовато-лиловым и темно-синим, и как модница, примеряло то один оттенок, то другой. От озера тянуло прохладой. Где-то в глубине Запретного леса ревели единороги: у них начался осенний гон.

Снейп в последний раз вдохнул полный травяных запахов воздух и побрел по галерее назад в замок. Внизу, в родном кабинете, на столе его ждал чистый лист пергамента: будущее письмо миссис Мальсибер. В факультетской гостиной, на специально сооруженном катафалке, лежало под Консервирующими чарами тело ее сына, которое предстояло переправить домой.

— Эй, парень, мы нашли тебе боггарта! — жизнерадостный вопль Пивза подействовал, как ведро холодной воды.

— Ч-что?.. Ах, да, боггарт... — школьные дела бесцеремонно ломились в первые ряды, стремясь завладеть вниманием декана.

— Тот самый, блэковский, — шумного духа распирало желание рассказать об удачной проделке, и он тарахтел, не умолкая. — Кричер, головешка старая, оказался редким прохвостом: прикинулся, понимаешь, глухим! Но ничего, мы с Бедуиром ему уши быстро прочистили. Идем, полюбуешься!

Сбитый с толку напором полтергейста человек не нашелся что возразить и покорно отправился вслед за ним в класс ЗоТИ. Шкаф на этот раз вел себя точно по учебнику: содрогался и подпрыгивал на месте от энергичных толчков изнутри.

Снейп машинально повернул ручку. В душе шевельнулось вялое любопытство: с ним столько всего случилось за эти дни, неужто страх его остался прежним?

Он рванул дверцу.

Из гулкой глубины шкафа на него спокойно и не мигая смотрела Нагини.

Глава 102. Новый портключ

— Стой.

Темнота цепкой пятерней схватила Сивиллу за руку. Нога поехала по скользкой ступеньке, и женщина неминуемо бы упала, но вторая пятерня надежно удержала ее за плечо.

— Ты к Квиринусу? — спросила темнота.

— Чтоб тебя самого так хватали! — Сивилла узнала того, кто подстерег ее у самого выхода из башни. — Напугал хуже боггарта... Да, к мужу иду! Что, нельзя?

— Портключ, который я сделал, при тебе?

Сивилла машинально пошарила на груди и, нащупав крестик, кивнула.

— Снимай его и возьми новый. А этот — для мужа, — в ее ладонь упали две серебряные капли на кожаных шнурках.

— Северус, что случилось? Почему именно сейчас, среди ночи...

— Потому что прежнее место сделалось опасным, и узнал я это три часа назад. Всё, иди.

Но прорицательница была не из тех, кто молча подчиняется любому решившему покомандовать.

— А куда вел старый портключ? И почему то место стало опасным? Куда теперь нас