Бог войны - Дэвид Вебер

Не паникуй, девочка. У барона в колчане больше стрел, чем у других, и он использует их все, когда дело касается тебя.

- Я знаю, что он это сделает, - ответила Лиана и робко улыбнулась, ее глаза снова заблестели. - Я знаю, что он это сделает.

* * *

- Ты уже видела Лиану этим утром, любовь моя?

Баронесса Хэйната подняла глаза на вопрос своего мужа и слегка грустно улыбнулась ему.

- Нет, не видела, - сказала она.

- Она плохо это воспринимает, - раздраженно сказал Теллиан, и Хэйната действительно рассмеялась.

- "Принимает это нехорошо"? - повторила она. - Мой дорогой, это должно быть преуменьшением, по крайней мере, последнего десятилетия!

- Ну, я это знаю, - немного раздраженно сказал ее муж. - Но, по крайней мере, она понимает, что я никогда не стал бы принуждать ее выходить замуж за кого бы то ни было - и меньше всего за кого-то вроде Блэкхилла!

- То, что знает сердце, не всегда то, что знает разум, когда тебе четырнадцать, - мягко сказала Хэйната. - И как бы сильно я тебя ни любила, и каким бы хорошим человеком ты ни был, ты все равно мужчина, дорогой.

- Что это означает, помимо очевидного? - на этот раз его тон был определенно раздраженным.

- Это означает, что в конечном счете ты не можешь по-настоящему понять, что значит знать, когда каждое важное решение в твоей жизни находится в чьих-то руках.

В голосе Хэйнаты не было ни гнева, ни осуждения, но он был ровным, и Теллиан пристально посмотрел на нее через стол для завтрака.

- Лиана знает, как сильно ты ее любишь, точно так же, как я знаю, как сильно ты любишь нас обоих, - сказала ему жена более мягким тоном. - Но факт остается фактом: мы живем так, как выбираем, только благодаря твоей любви. Она стеснена так, как не был бы стеснен ни один твой сын. Во многих отношениях, ты знаешь, это заставляет ее любить тебя еще больше.

Барон выглядел озадаченным, и она печально покачала головой.

- Конечно, это так. Она знает, сколько свободы ей было позволено. И она знает, как яростно ты защищал бы ее. Она знает, как многим ты готов пожертвовать ради нее, и она любит тебя за это. Но, в конце концов, Теллиан, она также знает, чего это может тебе стоить... и она никогда не сможет забыть, что никогда по-настоящему не сможет держать эти решения в своих руках. Что у нее есть свобода только потому, что кто-то другой дал ее ей, а не потому, что она может обеспечить ее - создать свою собственную жизнь - самостоятельно. Так стоит ли удивляться, что она "плохо это воспринимает"?

- Нет, - тихо сказал он, глядя на яйца и ветчину на своей тарелке. - Нет, это не так, конечно. - Он немного поковырял вилкой в еде, затем выбрал свежее слоеное печенье и начал намазывать его маслом. - Как думаешь, мне следует обсудить это с ней снова? - спросил он через мгновение.

- Нет, - сказала Хэйната. - Во всяком случае, не прямо сейчас. Вы двое уже сказали все, что нужно было сказать. Слышали ли вы оба в точности то, что на самом деле говорила другая сторона, может быть, это другой вопрос, но пока ее эмоции - и твои, дорогая, - не успокоятся, ты не сможешь прояснить ситуацию. Лучше дать ей немного времени наедине с собой. Позволь ей справиться с этим на ее собственных условиях.

- Наверное, ты права, - задумчиво признал он. Он откусил кусочек печенья и медленно прожевал, затем нахмурился. - С другой стороны, тот факт, что она не пришла на завтрак, может показаться признаком того, что она еще не очень хорошо справляется с этим, - заметил он.

- Я не ожидаю, что она справится с этим хотя бы за день или около того, - сказала его жена. - На самом деле, перед тем, как лечь спать прошлой ночью, она сказала мне, что собирается взять Бутса на прогулку сегодня рано утром. В долгую поездку.

- Насколько долгую? - Теллиан снова поднял глаза, выражение его лица было обеспокоенным, и Хэйната пожала плечами.

- Вероятно, на весь день, - откровенно сказала она. - Вот почему я не удивлена, что она не присоединилась к нам за завтраком. Она намеревалась выехать пораньше, поэтому, вероятно, заглянула на кухню, когда слуги завтракали, и выцыганила что-нибудь у повара, как делала, когда была маленькой.

- А как насчет банкета в честь мэра? - Теллиан нахмурился. - Ты же знаешь, что нам придется отправиться туда к середине дня.

- Я сказала ей, что она не обязана присутствовать, - сказала Хэйната. - Ты знаешь, там не будет никого другого ее возраста. Возможно, нам с тобой придется пройти через это, но нет никакой реальной причины заставлять ее делать то же самое. Кроме того, я знаю, каково это - провести некоторое время вдали от вечеринок и банкетов.

- И все же... - медленно произнес он.

- Она сказала, что ей нужно время подумать, а она лучше всего думает в седле. Как кто-то еще, кого я знаю. - Она улыбнулась, и, несмотря на свои многочисленные опасения, Теллиан усмехнулся.

- В любом случае, - продолжила она, - на самом деле у меня не хватило духу сказать ей "нет". Я действительно спросила ее, собирается ли она взять с собой своих оруженосцев. Я не сказала ей прямо, что если она этого не сделает, то никуда не денется, но она не совсем дурочка, твоя дочь. Она только скорчила гримасу и сказала, что прекрасно знает, что не поедет кататься верхом, если Тарит тоже не поедет.

- Сам по себе Тарит не совсем ее оруженосец, - заметил Теллиан.

- Я думала о том, чтобы указать ей на это, - согласилась Хэйната. - С другой стороны, ты не выбрал бы Тарита в качестве ее оруженосца, когда ей было целых два года, из-за того, насколько он некомпетентен. Пока они остаются на наших землях, он должен быть в состоянии прекрасно заботиться о ней. И, - всего на мгновение вся ее собственная нежная забота о дочери придала дрожи ее голосу, - я хотела дать ей хотя бы это, Теллиан. Это не такая уж большая победа над традициями и условностями, но,