Подлежит Удалению - Евгений Леган

– Ну да… Паршиво звучит…

– Представь, – немного оживилась, – насколько человек лишается всего? Любви, дружбы, семьи. Возможно, мама всё частично и заменяет, вот только это он находится в её семье, а не создаёт свою. Это очень… грустная ситуация Кай, остаться наедине с личными трудностями, пускай и в семейной обстановке… Ты не почувствуешь первый поцелуй любимой девочки. Не сходишь вместе с ней в кино. Даже банально за ручку не подержишься. Ты лишён как таковой любви. Ты лишён этих эмоций. Друзья, если они существуют, то, скорее всего, виртуальные, а если и с этим проблемы, тогда… однозначно беда. Нет смысла перечислять всё остальное. И так понятно. Куча ограничений… Кай, – немного приподнялась, – я видела ребёночка без ручек. В прямом смысле без ручек, точнее, без ладошек. Как это понимать? (Жалостливо) Как такое вообще произошло? Ему буквально было годиков… ну пять. Малыш пытался содрать наклейку с пластинки жвачки. На это было просто… больно смотреть. Чуть на месте не разрыдалась. Так… так наивно пытаться отклеить её от бумажки… Я не могла спокойно смотреть. Не могла! Он даже не понимал, не представлял, что жизнь возможна… хоть как-то по-другому. Почему так? Ну почему так происходит?!

– (Растеряно) Я… Я не знаю Лоя. Правда не знаю…

– И вот опять, – глубоко вдохнула, – возвращаемся к тому, кто же виноват. А я скажу тебе кто… (Гневно) Опять виноваты эти жалкие людишки, которые без конца плодят несчастных детей. Неважно ради чего. Ради собственной прихоти или материнского капитала. Дети будут очень часто страдать. К любящим парам у меня претензий особых нет, но, когда малыши выстреливают из матери, как пули из обоймы – становится очевидна сама цель. А потом ещё оказывается, что семеро живут в малюсенькой квартирке… Ты, случаем, не задумывался, почему человеки так несчастно существуют? Страдают? Злятся друг на друга? А может, они просто ленивые аферисты? А может, просто не нужно рожать как свиноматка. Дешевле, извините, гандон было купить. Я так тебе скажу… Им нравится. Нравится жить с подачек от государства. Нравится иметь материальное благо. Ничтожно малое, зато… стабильное… Местами может и не нравиться, но уже поздно. Приходится свыкаться с реальностью и давить на жалость. По-другому никак. Многодетная мать, уже звучит как приговор. Не дай бог, ты осудишь её. Ссаными тряпками заклеймят тебя. А мы что? (Повышено) А мы трудимся. А мы… выживаем…

Кай ещё пуще поник. Он наглядно зажался в себя, стараясь не шевелиться. Может, и не хотелось давить, но у меня машинально это получалось. Раз завели – невозможно остановиться. Только когда закончится топливо или как бы это грубо ни звучало – получу в лыч. Последнее мне точно не грозило. Оставалось разве что голодом заморить себя.

– Вот скажи мне, – положила руки на стол, – со скольки лет ты работаешь? (Саркастично) Ах да, точно… Какая же я дура… Тебе уже и пахать не нужно. Ты в свои годы вышел на пенсию. Вот же бедняжка… Никогда не узнаешь прелестей трудовых будней по 12 часов. А я представь себе – с 9 лет. (Гневно) С 9 мать его, грёбаных лет! (Надрывно) Нет, – открестилась, – не нужно меня жалеть. Нет… Всё было, – глубоко вздохнула, – даже прекрасно. По крайней мере, поначалу. Я считала это своеобразной… игрой такой. Приходишь, помогаешь родителям… А кому помог ты? Хотя бы раз в жизни? А?! Кому?! Ну кому?!

Кай в ступоре молчал. В несвойственной для себя манере даже перестал по-дурацки дёргать плечами. Безысходность гложила лицо, а взгляд от стыда упал на пол. Рот перемкнуло. Складывалось впечатление, будто человек перестал дышать. Губы первое время шевелились, правда, так и не смогли издать ни звука. Слова в голове роились, быстро перемалывая мозги в кашу. Непонятно одно. Какова его степень безразличия? Мимика по-прежнему ничего хорошего не отождествляла. Бледная кожа. Пустые глаза. Отрешённый вид. Попытки проникнуться быстро сошли на нет. Скорлупа… так и не пробилась.

– То-то и оно, – обратно отсела. – Идеальное начало. Практически, как было у нас… Мама, папа. Семья. Первая выпечка на дому, а уже через пару лет – свой ресторан. Настоящий, а не прикрытый фальшью… А потом что? Да ничего. Всё одним разом рухнуло. Ресторан, папа и семья… Понимаешь, хотя тебе не понять. Ты слишком далёк от забот простых смертных. И что теперь осталось? Да нихера не осталось, только долги, долги и ещё раз сплошные долги. (Жалобно) Ну чем я провинилась, а? Я что, получается, хуже тебя?! Если это испытание, то пошло оно нахуй. И так всё до боли понятно, – осмотрелась. – Заманивание на повышение. Ночная работа. Новые перспективы. Домашку успеешь сделать… Что ты об этом думаешь? (Настойчиво) Говори, ну же!

– (Испуганно) Я? – поднял глаза. – А что я?.. Так, я это… не знаю. Я вообще ничего не знаю… Лоя, давай… отложим этот разговор. Давай не будем портить…

– (Озлобленно) Нет, – перебила, – ты просто обязан знать, ради чего здесь люди прогибаются. Ради каких низменностей идут, чтобы попытаться наладить свою жизнь. А всё из-за таких, как… Ты думаешь, это мечта у всех такая… пахать официанткой? Продавщицей? Посудомойкой? Уборщицей? Спешу тебя огорчить, но нет. Это промежуточный пункт. Банальный способ подзаработать. Пробиться через клоаку этого дерьма. Если вдруг что не так с лицом – ты уже считай на помойке. Будешь начальству перечить – за шкирку вышвырнут за двор… Не дай бог, кому-то из клиентов понравишься. Не дай бог, откажешь им в услуге. Боже-е-е… (плаксиво) какая я дура… – обняла предплечья. – Это же так… очевидно…

– (Расстеряно) Лоя, я…

– (Агрессивно) Не перебивай! – швырнула в сторону ещё одну подушку. – Когда надо – ты гад молчишь. Когда нет – не можешь заткнуться. Так что молчи! Дай договорить… Не видишь, я вся на нервах… Из-за тебя, Кай… Из-за тебя… Такие, как я, Роза…