Страна Арманьяк. Книги 1-7 - Александр Вячеславович Башибузук

слег с дикой простудой. Заразил все-таки гад де Бурнонвиль. Кол бы ему в задницу, скотине инфицированной.

Уже второй день башка словно пустое ведро, суставы ломит, озноб такой, что зубы стучат как кастаньеты, сопли ручьем и вот это все. Присланного герцогом лекаря прогнал пинками, лечусь народными методами, благо сборы трав от моего лекаря всегда со мной. Помогает, но неделю придется проваляться в постели. Вот зла не хватает. Зарезать кого-нибудь хочется…

Сунулся к кубку с горячим вином и обнаружил, что оно уже остыло. И с дикой злостью шарахнул сосудом об стену.

— Луиджи, Клаус, где вы, бездельники?! А-а-апчхи… Что, заморить господина решили? Запорю уродов!!!

Тут же с грохотом отворилась дверь и в комнату заполошно влетели оруженосцы. А следом за ними — Симона, кастелянша имения.

— Простите, ваше сиятельство!!! Сей момент…

Клаус с поклоном вручил мне новый кубок с гиппокрасом, Луиджи брякнул на стол кувшин с дымящимся настоев трав, а кастелянша принялась спешно сервировать ужин.

Хватив добрый глоток вина с пряностями, я принюхался и возмущенно заорал:

— Ну куда столько чеснока жрать? От вас так несет, что кобылу уморить можно!

— Но, ваше сиятельство… — Клаус испуганно шарахнулся от меня. — Вы сами приказали есть нам чеснок.

— Да-да, сир… — поддакнул Луиджи. — Так и сказали: «жрите как не в себя, дабы не заразиться». Правда, что такое «заразиться», почему-то не пояснили.

— Так и сказал?

— Ага…

— Ну тогда ладно… — смилостивился я. — Апчхи… Да что же это такое, тысяча чертей и преисподняя…

При упоминании хвостатых и ада Симона перекрестилась и стремглав свалила в коридор. Эскудеро даже не поморщились, уже привыкли.

Луиджи замялся, явно желая что-то сказать.

— Говори, но рожай быстрей.

— Дамы явились… — Оруженосец повинно потупил голову.

— Кто? Сколько?

— Баронесса Луиза де Персильяк и дама Анна де Трувьер. С ними служанки ихние, числом пять на двоих. Грят, посланы самим его высочеством Максимилианом ухаживать за вами. Уезжать не хотят, грозятся, буянят и даже поносными словами ругаются.

— Prinesla nelegkaya… — обреченно ругнулся я на русском языке.

Придворная братия как прознала, что граф де Грааве вернулся в Бургундский отель, сразу наладилась с визитами. Слух о моей болезни только подстегнул паломничество. Косяком пошли, уроды. Понятное дело, для чего: поохать, подольститься, а потом пожрать на халяву. Старых сослуживцев, скрепя зубы, я еще принял, а остальным приказал давать от ворот поворот. Герцог, скотина, к счастью, не осчастливил визитом, но передал, что пришлет ко мне дам для ухода. И вот, на тебе, приперлись. Луиза, Луиза… ага, вспомнил… ничего себе бабенка. Окучил в свое время, тогда она только вдовой стала. А оную даму де Трувьер в упор не помню. Ну и зачем они мне сдались? Тут на себя смотреть противно, не то что с куртуазностями скакать. А они именно на это и рассчитывают. Покрыл себя в свое время славой дамского угодника, дурень. И что делать? Гнать взашей нельзя — невежливо, Макс может обидеться.

— Так… Оповестите шевалье ван Брескенса и Денниса де Брасье, что дамы на них. Пусть что хотят делают, но чтобы эти курицы мне даже на глаза не попадались. Винный погреб в их распоряжении. Понятно? Выполнять. Стоп… ночную вазу давай, отлить приспичило…

После того как оруженосцы убрались, я подошел к зеркалу и, глянув на себя, невольно поморщился. Рожа осунувшаяся, нос опух, под глазами синяки, патлы взъерошены, щетина… Без слез смотреть невозможно. Ерой…

Мне бы уже мчаться обратно в Гуттен, а потом в Рим, ан нет, расхворался, болезный.

Тяпнул еще толику гиппокраса и завалился в постель. Ну ничего, сейчас посплю, а завтра уже должно полегчать.

Укутался в меховое одеяло из волчьих шкур, только стал дремать, как в коридоре послышался шум.

— Да что за черт… — вскочил, чтобы образцово-показательно порвать первого, кто под руку попадется, как дверь с грохотом распахнулась.

На пороге стояла Аделина.

Аделина Беатриса, фюрстерин Гессен-Дармштадтская, Ангальт-Цербстская, герцогиня Нюрнбергская, жена посланника Священной Римской империи при Бургундском отеле. Верней, Малом отеле, расположенном в Генте. Большой отель Макс благополучно прошляпил — Франш-Конте сейчас под Пауком.

Прошлого мужа, которому она походя наставила шикарные рога о множестве отростков, Адель благополучно похоронила и тут же выскочила за нового, такого же престарелого и тоже назначенного кайзером посланником ко двору своего сынка, то есть герцога Бургундского и Австрийского Максимилиана.

— Aus, Kinder!!![1] — Адель пренебрежительно отмахнулась от Луиджи и Клауса, безуспешно пытающихся задержать немку.

— Сир!!! Мы пытались сию даму задержать, но она нам кинжалом угрожала! — дружно нажаловались оруженосцы.

— Вон… — в который раз за сегодня я про себя выругался и склонился перед герцогиней в поклоне, выглядевшем забавно, если учитывать, что я был одет только в расхристанный халат и труселя.

Вот как это называется? Нет, моя старая знакомая Аделька — бабец зачетный, с возрастом только шикарней стала, но… Но мне сейчас не до баб. Видеть никого не хочу, пусть даже вероятную прапрабабку будущей российской императрицы. Той самой прославленной историками, режиссерами и писателями Фике, ставшей в свое время Екатериной Второй.

— Mein lieblings großer Bär…[2] — Аделина быстро провела язычком по рубиновым губкам. — Ты есть заболеть? Ничего, я лечить тебя! И вылечить быстро, очень быстро. О да, я уметь!

За время, прошедшее с нашей последней встречи, немка так и не удосужилась более-менее прилично выучить французский язык и все еще говорила с диким акцентом. Что, надо признать, неимоверно ей шло, придавая шарма и пикантности.

— Meine Königin!..[3] — Я попытался найти в себе силы для сопротивления и не нашел их.

— Ты лежать, я все сделать! — Аделина повела плечами, сбрасывая с себя подбитый куньим мехом палантин, и щелкнула пальцами, подзывая к себе свою камеристку, гренадерского сложения дамочку. — Магда, ты идти Kuchen готовить бульон, я ухаживать за граф здесь…