Страна Арманьяк. Книги 1-7 - Александр Вячеславович Башибузук

— От имени Генеральных Штатов Бургундских Нидерландов! — ответил надменный сиплый голос. — Приказ арестовать графа де Грааве, такоже именуемого Гентским Палачом, за пролитую кровь невинных вдов и детей!..

ГЛАВА 8

— Этого еще не хватало! — Я выругался и бросился одеваться. — И какая еще кровь невинных вдов и детей? Вдов я точно понаделал, но баб и детишек никто не трогал. Впрочем, какая уже разница…

Ордер на арест от Генеральных Штатов Нидерландов — это очень серьезно. Просто архисерьезно. Это означает одно: чертовы бюргеры почувствовали в себе такую силу, что замахиваются на ближайших людей Максимилиана. Один раз я уже ставил уродов на место, но сейчас при мне нет трех рот лейб-гвардии. Даже одной нет. Ну и что делать? Прорвемся силой — придется галопом линять из Нидерландов и забыть навсегда о своей миссии. Если сдаться — сидеть мне в казематах черт знает сколько, пока Максимилиан найдет возможность вытащить. Это если не удавят прямо в камере. Подобного варианта развития событий я себе даже в страшном сне не представлял.

Вбив ноги в ботфорты, я выскочил из комнаты.

— Сир, мои все на местах! — доложился Альмейда.

Из своих комнат вылетели Логан с Деннисом, держа обнаженные мечи в руках.

— Сколько их?

— Трое. — Мосараб обескураженно развел руками.

— Трое? — Я не поверил своим ушам.

— Совсем сдурели? — Братец Тук вытаращил глаза на мосараба.

— Это несерьезно… — возмущенно заявил де Брасье. — Во-первых, это прямое неуважение к его сиятельству, а во-вторых, не полные же они дураки отправлять трех стражников арестовывать человека, у которого в свите людей больше в пять раз.

— Сейчас разберемся. За мной… — скомандовал я и вышел во двор поместья.

— Гентский Палач, сдавайся! — опять громко засипели за воротами. — Сопротивление бесполезно, со мной целых два фламандца! А-а-апчхи, Господи, прости…

— Меня брать? Два фламандца? Два? Совсем рехнулись… — зло пробормотал я, взводя замок на пистолете. — Прикажу всех высечь…

— Сир! — Ко мне подлетел запыхавшийся Луиджи. — Это… это…

И тут я наконец узнал голос…

— Де Бурнонвиль?

— Ага, сир! Он самый! — быстро закивал эскудеро. — Господин де Бурнонвиль. Я сверху хорошо рассмотрел.

— Убью, сволочь! — в сердцах пообещал Логан и погрозил кулаком воротам. — Я чуть в шоссы не напрудил с перепуга…

— Тьфу, idiota kusok… — облегченно выругался я. — И почему я не удивлен…

Людовик де Бурнонвиль сеньор де Фленна, в свое время был одним из ближайших соратников Карла Смелого. Его, в числе других дворян, я как раз и выкупал из лотарингского плена, а Логан ездил договариваться к Рене. Воистину благороднейший человек, отчаянный храбрец и верный друг, но… Его шуточки стали при бургундском дворе воистину притчей во языцех. Как сейчас помню, при первой осаде Нанси этот гад влетел в шатер, в котором мы с другими командирами рот пробавлялись винцом, и истошно заорал, что лотарингское войско уже под лагерем. А потом ржал словно жеребец, когда мы ломанулись из-за стола. Как только выяснилось, что это шутка, дурачок сразу получил восемь вызовов на поединок. И только заступничество Карла и искреннее раскаяние спасли его от смерти. И обещание неделю поить всех за свой счет. Как он с такими приколами до сих пор живой, сам не понимаю.

— Сейчас я тебя повеселю… — вполголоса пообещал я, а потом громко рявкнул команду: — Первая шеренга, целься…

За забором немедля раздался встревоженный голос де Бурнонвиля.

— Эй-эй, подождите, Жан, не стреляйте!!! Это же я… а-апчхи, прости господи… это же я, ваш старый товарищ…

— Gad ты, а не товарищ… — буркнул я и скомандовал: — Открывайте калитку…

— Жан! Как же я рад вас видеть! — Людовик широко раскрыл объятия при виде меня. — Дайте же я вас обниму! О! Шевалье ван Брескенс, вы тоже здесь! Апчхи…

— Я когда-нибудь вас убью! — пообещал я ему в сердцах.

— Вы не поняли, что это шутка? — искренне озадачился де Бурнонвиль и опять чихнул.

— Ладно, proehali… — Я позволил себя обнять, а потом увлек его во двор. — Идемте, нечего внимание привлекать. Так что вас ко мне привело в столь поздний час?

— Я с поручением от его высочества герцога Максимилиана Бургундского! — Людовик сразу стал серьезным. — Вас немедленно вызывают к себе. Со всеми вашими людьми. Остальное объясню по пути, времени у нас совсем нет… апчхи… Простите, Жан, сам не знаю, где простудился…

Через несколько минут мы уже летели на рысях в сторону Гента. И повод для столь срочного вызова был весьма серьезный. Как стало известно герцогу сегодня вечером, а точнее, его теще, на утро было назначено собрание Генеральных Штатов, на котором они в очередной раз намеревались отобрать у Максимилиана опеку над его же сыном Филиппом.

— И какова моя роль? — поинтересовался я у де Бурнонвиля.

— Увы, я только посланник… — Людовик, извиняясь, пожал плечами.

Впрочем, я и без его ответа уже догадался. Самому герцогу и его людям давить зарвавшихся бюргеров очень не с руки — так и до общего народного восстания недалеко. Фламандцы — народ гордый и свободолюбивый. И донельзя упертый. Поэтому кому как не мне подавлять очередной мятеж. Опять же потом будет очень удобно все свалить на Гентского Палача, известного изувера и душителя свобод. Точно так же, как произошло в первый раз. Я стращал, а покойная Мария Бургундская миловала, зарабатывая авторитет у горожан.

По-хорошему, надо бы всех послать и валить из Гента подальше, но… Но, черт побери, на кону стоит гораздо более важное дело. Так что свою услугу я продам очень дорого. К тому же совершенно незачем чрезмерно свирепствовать, можно обойтись строгой дипломатией. Если получится, конечно.

В город въехали беспрепятственно, оказывается, подконтрольную Штатам городскую стражу на этих воротах уже сменили верные герцогу наемники.

Еще полчаса бешеной скачки по узким улочкам, и