Пепел богов. Трилогия (СИ) - Малицкий Сергей Вацлавович

Арма придержала лошадь. До стены, которая прямо от древней дороги отступала в глубь гор, образуя что-то вроде залива, оставалось не более сотни шагов. Корявые ели вовсе иссякли, зато камни торчали в избытке, хотя и они уходили в воду. Весь залив по левую руку занимала черная вода зловещего, судя по белеющим у берега костям, озера, которое вряд ли пересыхало и в самое жаркое лето. Зато по правую руку имелся островок сухой земли, на котором курчавился свежими листьями непролазный ивняк. Южнее вдоль стены продолжалось всё то же болото.

— Течима! Усанува! — выкрикнул Кай. — Хватит прятаться, выходите. Я вижу ваши следы!

Ивняк зашевелился, и оттуда сначала показалась округлая физиономия молодого кусатара, как водится, со сросшимися на лбу бровями, а затем и весь тати — одетый в обычный гиенский кафтан, разве только рукава на нем были надставлены — на половину локтя. По-другому, как знала Арма, и быть не могло, руки у всякого кусатара достигали почти до колен. На поясе у этого висел здоровенный топор в резном чехле.

— Течима! — спрыгнул с лошади Кай. — А что с Усанува?

— Он робеет, — развел огромные руки в стороны кусатара, не позабыв окинуть взглядом спутников Кая и приветливо кивнуть Мекишу и Шуваю.

— И в чем же причина его робости? — не понял Кай.

— Он нарушил слово, — вздохнул Течима. — Нас трое, а не двое.

— Трое, — кивнул Кай. — Да хоть четверо, время не терпит, пускай Усанува прекращает робеть и выходит, мы спешим.

— Понял, Кай, — кивнул кусатара и снова нырнул в кусты.

Течима появился из них через минуту, ведя под уздцы сразу двух лошадей. На одной из них сидел вооруженный несколькими дротиками и коротким луком, исполненный неподдельной скорби седой лами, на другой скорчилась чумазая девчушка лет шестнадцати, прихваченная за руки и поперек пояса веревкой.

— Вряд ли недавнюю резню сотворила эта троица, — усомнился Тару. — Нет. Они не могли взять на себя целую деревню мугаев.

— Эти нет, — согласился Эша. — Но кто-то взял. И не думай, старик, что я не видел их следы. На спуске с дороги на Хастерзу они были, хотя вот эти две лошади прошли поверх.

— Рад видеть вас. — Кай сначала обнялся с кусатара, потом похлопал по ноге печального лами. — Не время предаваться скорби. Что за девчонка?

— Мугайка, — пожал плечами Течима. — Сейчас притихла, а еще вчера была словно кошка. Мы встретили ее в десятке лиг отсюда в сторону Хастерзы. Она мяукала и рычала как зверь. Ты посмотри, пока мы ее поймали и связали, она мне все руки покусала!

— Зачем она была вам нужна? — спросил Кай, приглядываясь к незнакомке, которая зыркала на него как кошка, попавшая в силок, только зубы не скалила.

— Там что-то случилось, — неожиданно подал скрипучий голос лами и показал рукой на северо-запад, где над лесом стоял столб дыма. — Да, там, где теперь дым. Она бежала оттуда. И потеряла разум, если она его потеряла, конечно. Но если потеряла, то точно из-за того, что случилось там. А потом тот ужас, который был там, прошел по этой тропе. И поэтому мы пришли сюда не вчера, а только сегодня. Я почувствовал ужас, и мы отошли назад. И она тоже почувствовала. Но уже не визжала, а только сопела от страха. Теперь это прошло.

Кай оглянулся, нашел глазами Арму, кивнул ей, дождался, когда его спутница приблизится, и только после этого шагнул к незнакомке.

— Имя? — спросил он ее.

Та гордо выпрямилась, дернулась, показывая стягивающие ее путы, и отвернулась.

— Ее зовут Теша, — сказала Арма.

Девчонка вздрогнула и прошипела что-то нечленораздельное, с ненавистью глядя на Арму.

— Вот видишь, Теша, — сказал Кай, — мы можем читать твои мысли. Ведь ты из деревни на холме? Ты читать наши мысли не можешь, поэтому я скажу тебе кое-что. Сейчас мы торопимся, и тебе придется пойти с нами, потому как пока что никто не должен знать нашего пути. К тому же не все тайны принадлежат нам. Но я бы посоветовал тебе рассказать все, что здесь приключилось. Ведь твоей деревни больше нет, Теша. В ней все убиты. До последнего человека. Ты поняла?

Девчонка выпрямилась и словно окаменела, только слезы полились по ее щекам.

— Давай, Течима, — повернулся к кусатара Кай. — Садись на лошадь позади пленницы и в путь. Привал будет через час.

— Она ж меня покусает! — с сомнением посмотрел на девчонку кусатара.

— Будь осторожен, — посоветовал Кай и поднялся в седло. — Но если что, знай, снадобье от укусов дикого зверья у меня имеется. Трогаемся. Еще немного — и передохнем.

— Еще немного? — с сомнением огладил бороду Эша. — С этой троицей нас уже десять. А ты еще грозился тремя мерзавцами, которые к тому же не люди. Ты войско собираешь, Кай?

— Чтобы покорить Запретную долину, может не хватить даже войска, — ответил Кай и вдруг подал коня вперед, прямо в черную воду.

— Э! — в ужасе повысил голос Тару. — Я плавать не умею, зеленоглазый! У моей башни мелкая речка! И если путь в Мертвую падь лежит через утопление, то я не согласен. В это озеро я согласен нырять только мертвым. Это ж известная на всю северную Салпу Черная погибель, она даже зимой не замерзает!

— Нырять не придется, — обернулся Кай. — И гибели не обещаю. В самом глубоком месте лошади едва замочат брюхо. Тебе, Эша, придется замочить порты. Но осел тоже не утонет. Седло сухим останется.

— Ну, уж нет, — пополз с осла старик. — Что мне с мокрыми портами до сухого седла? Я лучше переберусь на лошадь к Тару. Заодно и приободрю его. А ослик сам пойдет. Он хоть и упрямый, но от меня никуда. Однако что ты задумал, Кай? В этом озере даже рыбы нет! Это ж воистину Черная погибель. Или она и есть Мертвая падь?

— Это ее предвестие, старик, — ответил зеленоглазый. — И ты, Шувай, не робей. Тут действительно нет рыбы, только пиявки, но им твою шкуру не прокусить.

Так уж получилось, что всю дорогу Арма держалась возле Кая. Вот и теперь она подала лошадь сразу за конем зеленоглазого, и только смотрела по сторонам, удивляясь, зачем Кай решил отправить отряд в черные воды, ведь насколько хватало взгляда, не было в высоком береге ни расщелины, ни пещеры. Или на самом деле придется им где-то у дальнего берега оставлять лошадей и нырять в черную воду, чтобы вынырнуть где-то в потаенном месте?

Вода тем временем действительно оказалась черной, потому как не проглядывалась даже на ладонь. Вот она достигла лошадиных коленей, вот поднялась к брюху. Хорошо хоть или дно было каменным, или затянутая тиной дорога продолжалась и по дну озера, но животные ступали уверенно. Только Шувай начал скулить негромко, жалуясь на холодную воду и на собственные страхи. Арма оглянулась. Сидевшая перед кусатара Теша уже перестала плакать, но не потому, что у нее закончились слезы. Ее обуял ужас. Лицо побелело, губы стали серыми, глаза расширились и не отрывались от черного зеркала воды, словно именно оттуда должна была вынырнуть та самая погибель, которая уничтожила ее деревню.

Между тем за спиной осталась одна сотня шагов, другая, началась третья. Кай продолжал держаться стены, глубины не прибывало, даже порой опять показывались из воды колени лошади. Правда, иногда движение замедлялось, когда зеленоглазый, вновь погружая животное по брюхо в воду, огибал упавшие со стены камни. Постепенно стена начала уходить вправо, образуя еще один заливчик, уже невидимый с берега, и закручиваясь подобно улитке, пока Арма, к собственному удивлению, не обнаружила, что берег встает стеной уже и справа и слева от нее, а вместо черной воды озера под ногами лошади журчит ручей уже не черными, а светлыми струями.

— Тихо! — обернулся Кай к вытаращившим глаза спутникам. — Дальше следует не шуметь вовсе.

— Опасность? — прошептала Арма, потянувшись за самострелом.

Кай поднял голову, окинул взглядом вздымающиеся к полосе желтого неба стены и заметил чуть слышно:

— Уважение.

Скалы расступились через половину лиги. Впереди, над снежными бликами вершин блеснуло солнце. Арма невольно зажмурилась, а когда пригляделась, не сдержала вздоха. Уютная долина шириной едва ли не с ту же половину лиги открылась перед отрядом. Уже не чахлые ели, а высокие сосны подпирали каменные границы укромного места. И дорога, которая все-таки привела путников в потаенную падь, не закончилась у входа в долину, а убегала куда-то вдаль, разрезая ее вдоль. И всюду — и справа и слева — высились все те же стелы, надгробные камни, барельефы и целые склепы, что и перед Черной погибелью, разве только вокруг них зеленела трава, а над ними не было закреплено чьих-то останков.