Пепел богов. Трилогия (СИ) - Малицкий Сергей Вацлавович

— Почему люди ушли отсюда на юг? — проговорила, открыв глаза, Арма. — Ведь все двенадцать кланов Текана в незапамятные времена жили здесь? С этой стороны гор! Я слышала, тех же палхов почти истребили в свое время?

Кай повернулся к спутнице, помолчал несколько минут, потом сказал:

— Да. Развалины я видел. Постепенно отыскал заброшенные тысячи лет назад руины. Все крепости. Трудно судить о том, что было тогда. Но вот по словам того же Эши, в гимских летописях отмечено, что не только Пагуба терзала Салпу. Приходил и великий холод. Ледовуха. На долгие годы сковывала она льдом все, что находилось севернее Восточных и Западных Ребер. Тогда же погибли не только города двенадцати кланов в Гиблых землях, которые еще не были гиблыми. Тогда же погибли и города предков лапани в Холодных песках. Так или иначе, но уже очень давно кланы ушли на юг и построили города в нынешнем Текане. А их прежняя родина стала Гиблыми землями, где живут теперь только палхи, мугаи, мейкки, бродят стаи северных волков, медведи, снежные барсы.

— А также олени, лоси, кабаны, — продолжила Арма. — Плещется лосось в горных реках. Я все это знаю. Но почему кланов было двенадцать, а развалин древних городов отыскалось только одиннадцать. Я знакома с последними летописями, найдены были руины только одиннадцати городов.

— Их двенадцать, — ответил после паузы Кай. — Двенадцатый город сохранился. Впрочем, какой это город, так, маленькая крепость.

— Подожди! — не поняла Арма. — Но Хастерза ведь построена не так давно?

— Я говорю не о Хастерзе, — покачал головой Кай. — О другой крепости.

— Но где она? — не поняла Арма.

— В Мертвой пади, — произнес Кай. — Спи, завтрашний день может оказаться непростым днем.

Отряд был на ногах, едва через мохнатые лапы елей и через узкие листья душистого подъельника к стоянке проникли первые лучи солнца. Стряхивая росу с плеч, Шувай, умудряясь на ходу шарить пальцами в дуплах в поисках зимних беличьих припасов, двинулся, потрескивая валежником, за Каем.

— Браток! — прошипел ему вслед малла. — Тише!

— Обязательно! — буркнул в ответ Шувай и тут же зацепил макушкой ветку сосны, которая не замедлила окатить великана росой и осыпать шишками.

— Тихо! — повысил голос Кай, и мейкк, как по волшебству, действительно стал ступать неслышно.

Переход длился недолго. Вскоре сосны расступились, их сменил молодой ельник, за ельником пришлось спуститься в заросший бурьяном овраг, на дне которого шумел ручей, а затем, ведя коней под уздцы, подняться по едва заметной стежке в гущу цветущего ивняка. Через сотню шагов Кай поднял руку, прислушался, кивнул сам себе, подозвал Тару и Арму:

— Видите дорогу?

Среди кустов проглядывала скорее не дорога, а просека, потому что за нею снова стеной вставал еловый лес.

— Слышите?

— Телега? — прищурился Тару. — Колеса скрипят!

— Одна телега, — кивнул Кай. — Уж не знаю, что произошло в деревне, но если пожара не было, значит, беду принесли не палхи. Хотя голоса их я слышал. Так что скорее мародеры. А мародерами в мугайской деревне могут быть только палхи. Если телега одна, то палхов трое. Один на передке, двое сидят сзади с дротиками. Один из них мне нужен живым. Понятно?

— Как не понять, — хмыкнул Тару, сдернул с плеча тул, выудил из него кривой лапаньский лук, зажал его ногами, ловко натянул тетиву. — Что смотришь, девонька? Взводи свой самострел-то. Только жди моего выстрела, а то твой щелкает небось? Мои задние. Насмерть буду бить. Твой для разговора. Пощекочи его.

— Обоих возьмешь? — усомнилась Арма, уж больно бравым воякой выглядел старик.

— Могу и твоего уговорить до кучи, — прищурился Тару.

— Справлюсь, — отрезала Арма.

Телега показалась в прогалке через пять минут. Ее тащила крепкая северная коняга. Накрытая рогожей повозка была полна, спереди и сзади на ней устроились трое палхов. Ничем бы они не отличались от обычных крестьян, если бы не странно широкие лица и темные волосы, которые начинали расти сразу от бровей. Собственно, бровей и не было. Зато были топоры на поясе у каждого и дротики.

— Ну, помогай мне Пустота, — хрипло прошептал Тару, накладывая на тетиву стрелу. — Давай, девонька.

Для легкого самострела три десятка шагов было не самым близким расстоянием, но стрелки стояли на пяток локтей выше палхов, да и ветер стих как по заказу. Арма выпустила стрелу в тот же миг, как отпустил тетиву Тару, но старик оказался ловок. Еще первая его цель не успела свалиться с телеги с пробитой насквозь — от уха до уха — головой, еще возница не успел взвыть, ухватившись за пронзенное плечо, а и третий палх успокоился со стрелой в горле.

Кай в несколько шагов оказался рядом с повозкой, придержал лошадь и, подойдя к вознице, вышиб у него из руки дротик, после чего произнес несколько фраз на каркающем языке палхов и взялся за стрелу. Палх взвыл, заскрипел, задергал ногами, но новый поворот стрелы все-таки выдавил из него причитания пополам с руганью. Кай выслушал людоеда, спросил еще что-то, а потом резким движением вырвал из плеча возницы стрелу и забил ее в глотку.

— Извини, что испортил, — обернулся он к побледневшей Арме.

— Нужно было убивать? — спросила она.

— Палхов — всегда, — ответил Кай. — Где встретишь, там и убей палха.

— Смотри, девонька, — глухо заметил Тару и потянул рогожину с телеги.

Арма, которая видела уже многое, замерла. Телега была нагружена обрубками человеческих ног. Вырубленные от колена почти до пояса, они лежали окровавленной грудой.

— Идем через деревню, — обернулся к притихшему отряду Кай. — Там еще одна повозка, больше не будет. Палхи сами перепуганы. Не они перебили деревню. Они только прислали две повозки смельчаков поживиться.

— Окорока, — странным, мертвенным голосом прохрипел Тару. — Бабские.

Глава 6

МЕРТВАЯ ПАДЬ

Вторую повозку людоедов спутники застали у распахнутых ворот деревенского острога, занимавшего очищенный от леса холм. Палхов, которые пыхтели, выталкивая телегу через вбитое в землю поперек ворот бревно, перебили тут же и завели обе повозки со страшным грузом внутрь крепости. Деревня уже полнилась тяжким духом. Внутри острога спутников ждало не менее тяжкое зрелище, чем наполненные обрубками тел повозки. Все население мугайской деревни, в которой вместе с женщинами, детьми и стариками было никак не меньше восьми сотен ртов, оказалось перебито. Утренняя мгла медленно рассеивалась между крепкими, сложенными из стволов северной ели домами, обнажая многочисленные трупы. Частью не потревоженные, частью оскверненные палхами. Но самым страшным было не то, что никто не выжил. Самым страшным было то, что во всем остроге, который скрывал внутри себя под сотню крепких домов, не оказалось ни одного поверженного врага мугаев. Казалось, что всех этих, многое повидавших обитателей Гиблых земель, убивали спящими, хотя никто из них не лежал в постели, а все воины были не только вооружены, но даже одеты в немудрящие, но прочные сыромятные доспехи.

Кай вместе с Мекишем обошел несколько домов и вернулся к отряду, который в ужасе сгрудился на центральной площади деревни, бледному, как утреннее небо. Его спутники молчали. Дрожала Арма. Сопел, опустив глаза, Шалигай. Теребил бороду Эша. Сидел в пыли, закрыв голову руками, мейкк. Зачем-то дергал тетиву лука Тару.

— Что скажете? — окинул тяжелым взглядом спутников зеленоглазый.

— Никого в живых, — прошептала Арма. — Ни единого человека. Кто это сделал?

— Трое, — протянул Эша. — Трое их было.

— Точно так, — кивнул Кай.

— Трое, — продолжил Эша. — Все убитые имеют три вида ран, и все раны похожи, словно трое умельцев упражнялись на соломенных куклах. Часть трупов посечена мечом, часть проткнута копьем, часть убита стрелами.