Весь Эдгар Берроуз в одном томе - Эдгар Райс Берроуз

новички оказывались пещерниками, но их все еще было недостаточно, чтобы удовлетворить кровавые аппетиты Закса и его приближенных.

Танар был рад обществу Джада, хотя так и не сумел до конца разобраться в его скрытном, противоречивом и зачастую злобном характере, столь непохожем на его собственный. Судя по всему, Джад ненавидел весь мир и не доверял ни единой живой душе. Даже рассказывая о своей жизни на острове Хайм, он не нашел доброго слова ни для кого из своих соплеменников. Все они, по его словам, были скверными людьми, достойными лишь ненависти и презрения. Подобное отношение Танар отнес на счет длительного заключения в обществе отвратительных пещерников и, будучи человеком великодушным, даже пожалел своего товарища по несчастью. Общительный от природы, в отличие от Джада, сарианин сумел найти общий язык даже с корипаями, делившими с ним тюремные тяготы. Особенно теплые отношения, временами напоминающие Дружеские, возникли у него с молодым пещерником по имени May. May был родом из грота Иктля и ненавидел лютой ненавистью все племя Закса. К пленникам из других гротов он относился с плохо скрываемым подозрением.

Хотя пещерники мало напоминали людей, наблюдая за ними, Танар подметил, что они так же не переносят одиночества, как и люди. May же, в силу своих врожденных антипатий, был среди других пленников чем-то вроде белой вороны. Вот почему он все чаще старался проводить время в обществе Танара, ненавидеть которого у него не было причин, и чей жизнерадостный характер невольно делал его центром притяжения этого маленького мирка.

Что касается Джада, то он не желал иметь с May и другими корипаями ничего общего и сурово порицал Танара за его дружеские отношения с ними.

— Но мы же все в одинаковом положении, — защищался Танар, — и всех нас ждет одинаковая судьба, Разве кому-нибудь станет лучше, если мы все здесь перессоримся? Вдобавок, мне интересно с ними беседовать — они рассказывают столько чудесных вещей о своем удивительном подземном мире.

Он и в самом деле узнал массу любопытного о подземном мире и его обитателях. От May, например, ему стало известно, что пещерники видят сквозь кожу, обтягивающую их огромные глазные яблоки, но что при этом они не способны различать цвета, кроме белого и черного. Еще он узнал, что ограниченные пищевые ресурсы вынуждают пещерников поддерживать численность каждого племени на строго определенном уровне. Для поддержания такого порядка самок, рождающих слишком много детенышей, предают смерти. Рождение третьего автоматически означает смертный приговор матери. В чем-то эти несчастные создания, вынужденные жить под землей, вызывали даже некоторое сочувствие у молодого воина. У них не было в жизни ни высоких идеалов, ни благородных целей. Пределом мечтаний любого пещерника было досыта набить себе брюхо, а противная повседневная диета из рыб и яще риц делала предстоящее пиршество и возможность полакомиться свежим мясом величайшим событием в их жизни.

В словаре May не было таких понятий, как «любовь» и «дружба». Из бесед с ним Танару удалось выяснить, что его соплеменники вообще чужды какой-либо сентиментальности. Мать, например, рассматривала каждого ребенка как прямую угрозу своему собственному существованию, результатом чего было соответствующее отношение к детям с самого их рождения. Самцы старались выбирать себе подруг возможно более отталкивающей наружности и скверного характера: все равно с ней приходилось навек расставаться после рождения третьего ребенка. Ужасный обычай, сдерживающий рождаемость, все переворачивал с ног на голову, заменяя любовь ненавистью. Происходила явная деградация. Все свободное от охоты и рыболовства время пещерники проводили в главном гроте или в своих пещерах, сидя на корточках и тупо глядя в пол или на стену. Потрясенный услышанным, Танар откровенно заявил May:

— Я не понимаю, как вы можете выносить такую жизнь? На твоем месте я приветствовал бы смерть в любой форме.

— Я не хочу умирать, — покачал головой корипай.

— Почему?

— Я не знаю, — признался May, — просто я хочу жить.

— В таком случае, ты не отказался бы бежать отсюда? — спросил Танар.

— Конечно же, не отказался бы. Но если я попытаюсь бежать, охрана может поймать меня и убить.

— Но мы все обречены на смерть, — напомнил ему юноша.

— Правда, — согласился May, — все равно нас всех убьют. Об этом я как-то не подумал.

— А ты мог бы убежать? — осторожно спросил сарианин.

— Мог, если бы у меня был напарник.

— Неужели в этой камере смертников ты не можешь отыскать себе напарника?

— Корипай из грота Закса мне помогать не станут, — объяснил May, — если кто-нибудь из них сбежит, ему просто некуда будет идти. Если такого беглеца поймает Закс, его убьют; если он попадет в лапы любому другому вождю, его ждет та же участь.

— Но среди пленников есть корипай из других гротов, — напомнил Танар, — а кроме них, есть еще мы с Джадом.

May снова покачал головой.

— Я не стану спасать корипаев из других гротов. Я ненавижу их всех. Они мои враги.

— А как насчет меня и Джада? — спросил Танар. — Мы бы с радостью помогли тебе.

— Мне нужен только один напарник, — упрямо сказал May, — но ни один из вас не подойдет. Мне нужен очень сильный напарник.

— И насколько же он должен быть силен?

— Настолько, чтобы суметь поднять меня на вытянутых руках, — ответил May.

— Ну так смотри! — воскликнул Танар и, схватив May, легко поднял его высоко над головой.

Когда он снова поставил корипая на землю, тот некоторое время пристально смотрел на юношу, потом присел на корточки и объявил:

— Ты сильный. Ты можешь быть моим напарником.

— Тогда рассказывай, как мы можем бежать?

— Только вдвоем, — предупредил May.

— Нет. Джад пойдет с нами.

— Ладно, — уступил May. — Это не имеет значения. Он даже сможет нам пригодиться, если мы проголодаемся и больше ничего не