Полное собрание сочинений - Юлий Гарбузов

этого странного шкафа открывается вход в то самое загадочное помещение НЛО, и это подтверждалось вопреки всем законам физики и здравому смыслу. Быть может, я помешался? Я не верил своим чувствам, хотелось пригласить кого-нибудь, кто мог бы подтвердить истинность увиденного, но страх перед неопределенностью человеческой реакции удерживал меня от этого. Этот шкаф, как его ни изучай, все время преподносит сногсшибательные сюрпризы.

Отложив размышления на будущее, я вошел в НЛО, открыл выход во внешнее пространство и выглянул наружу. За бортом жег невыносимый зной. Солнце приближалось к зениту. «Странно, — подумал я, — Елизарово, как и вся наша страна, расположено в умеренной климатической зоне, где солнце никогда не достигает зенита. Почему же здесь оно жарит сейчас в самое темя?»

Время от времени с моря налетал легкий ветер, принося некоторую прохладу. Но как только он стихал, солнце снова начинало печь нестерпимым зноем.

Спустившись по стремянке, я знакомым уже путем двинулся к зарослям, чтобы спуститься к плещущему морю с его животворной прохладой. Через несколько шагов я взмок от жары, но из-за палящих солнечных лучей не мог сбросить одежду. Кроме того, я по неосмотрительности не надел головного убора и для защиты от солнца пришлось накинуть на голову капюшон штормовки. Обильный пот, стекая по лбу, заливал глаза, и мне поминутно приходилось вытирать лицо рукавом. Дойдя до зарослей, мне под их сенью пришлось сделать небольшой привал. Очень хотелось пить. Отхлебнув из пластиковой бутыли, я утолил жажду. Достав из рюкзака полотенце, я вытер лицо, шею, а также волосы, изрядно поредевшие от возраста, и повязал его на голову как бандану.

Переведя дух, я снова взвалил на спину рюкзак и продолжил намеченный путь, прорубая дорогу в зарослях туристским топориком. Я накануне отточил его до остроты бритвы. И сделать это было очень нелегко: сталь была исключительно твердая. Все же не зря мужик, у которого я его купил, так навязчиво убеждал меня: «Да я недорого отдаю, ей-Богу. Больше нигде такого не купишь, даже на заказ — клянусь. Сам отковал. И закалил тоже сам. Я в термичке с детства работаю — металл шкурой чувствую. Раз наточишь — и на всю жизнь. Тут сталюга сумасшедшая. Смотри — напильник не берет. Для себя делал. Ни за что бы не продал, но сейчас деньги во как понадобились. Бери, не прогадаешь». И я взял.

Идти с топором было значительно легче, чем с пустыми руками, но я тут же убедился на опыте, что удобнее было бы пользоваться саблей или мачете — у них длиннее рубящая кромка. Вскоре я вышел на тропу, знакомую по прошлой вылазке. Идти стало проще. В зарослях было прохладно, но душно из-за сырости. С мокрой травы, с кустов и деревьев слетали тысячи надоедливых мошек и вились вокруг меня, забиваясь в нос, рот, глаза и уши. Пришлось укутать полотенцем все лицо, но глаза все же оставались незащищенными. Вскоре тропа вывела меня на открытое пространство. Мошки отстали, однако на смену им снова пришло жестокое солнце, от которого теперь не было спасения.

Наконец я добрел до развилки троп, пошел по правому ответвлению и достиг края обрыва, откуда открывался вид на морскую ширь во всем величии и красоте. Здесь я снова сделал короткий привал. Сбросив рюкзак, достал компас, чтобы определить ориентацию береговой линии. Мысленно проведя прямую между краями правого и левого мысов, я увидел, что стрелка компаса установилась к ней почти перпендикулярно. То есть, береговая линия проходила приблизительно с запада на восток. При этом я констатировал, что магнитная стрелка здесь устанавливается очень быстро, почти не совершая колебаний.

Попив воды, я продолжил намеченный путь к морю, спускаясь по каменистым уступам, разогретым яростным полуденным солнцем. На камнях, на ветвях кустов и деревьев и в траве неподвижно сидели не известные мне пресмыкающиеся. Многие из них были по расцветке неотличимы от камня, сухих веток и пожухлой травы. Часто я замечал их только тогда, когда они, спугнутые моим приближением, с невероятной прыткостью срывались с места и с быстротой молнии исчезали среди камней, в щелях, островках жесткой колючей травы или редком кустарнике. Другие имели пеструю раскраску и сидели, как бы с гордостью демонстрируя свой наряд. Некоторые были размером с мизинец, а иные достигали метра в длину. Хотелось рассмотреть их повнимательнее, но солнце жгло с таким остервенением, что я, опасаясь теплового удара, спешил спуститься вниз, чтобы поскорее укрыться в тени и, передохнув от солнца, окунуться в прохладу прозрачных морских волн.

В конце концов, я спустился на песчаный пляж, испещренный замысловатыми узорами, начертанными следами птиц, зверей, рептилий, крабов и прочих обитателей здешнего края, которые повсюду метались по песку в поисках пропитания. Но следов человека среди них я, как ни искал, не обнаружил нигде. «Интересно, — подумал я, — если люди здесь появляются редко или не появляются вообще, то кто тогда протоптал тропу, выведшую меня к этому пляжу? Неужто животные? Я слышал о таком, но никогда не сталкивался вживую.»

Еще спускаясь по уступам, я под самым обрывом заприметил высокий куст, густой и раскидистый, отбрасывающий плотную тень. Едва ступив на пляж, я повернул налево и по крупному чистому песку зашагал к этому кусту, чтобы расположиться в его тени. Дойдя до спасительной тени, я сбросил рюкзак и стал жадно пить воду. Напившись, заметил, что выпил уже половину трехлитровой баклажки, и решил экономить живительную влагу, дабы ее хватило до возвращения домой.

Желтая полоса песчаного пляжа дугой окаймляла зыбкую синюю гладь небольшого залива. По правую сторону несколько невысоких утесов вдавались в море, образуя острый мыс. Волны с шумом разбивались о них и, бурля и пенясь, откатывались назад в морскую синь. Левый мыс оканчивался грядой черных шхер, вдали уходящей влево параллельно берегу.

До воды было не менее пятидесяти метров. Сбросив намокшую от пота одежду и полную песка обувь, я остался в одних плавках и побрел к воде. Раскаленный песок так обжигал ноги, что волей-неволей пришлось перейти на бег, дабы не обжечь стоп. Оказавшись в полосе прибоя, я, не обращая внимания на копошащихся повсюду крабов, с наслаждением плюхнулся в воду. Дно круто уходило вниз, а вода была изумительно теплой. Подхваченный волной, я энергичным брассом поплыл на глубину. Волны достигали не менее полутора метров в высоту, и, качаясь на них, я чувствовал себя на вершине блаженства. Отплыв от берега метров на пятьдесят, я барахтался, нырял, кувыркался и фыркал. Ныряя в хрустально прозрачную воду, я видел снующие вокруг меня