'Современная зарубежная фантастика-2'. Компиляция. Книги 1-24 - Дженн Лайонс

количества и расположения фортов на близлежащих островах, и даже точное количество войск, размещенных на каждом из них.

Во-вторых, голос профессора Ловелла стал одним из самых «ястребиных» среди его собеседников. Поначалу у Робина зародилась глупая, беспочвенная надежда, что, возможно, эта война не была идеей профессора Ловелла, и что, возможно, он призывал их остановиться. Но профессор Ловелл весьма резко высказывался не только о многочисленных преимуществах такой войны (включая огромные лингвистические ресурсы, которые окажутся в его распоряжении), но и о легкости, с которой «китайцы, вялые и ленивые, с армией, не имеющей ни йоты храбрости или дисциплины, могут быть побеждены». Его отец был не просто ученым, оказавшимся втянутым в торговые войны. Он помогал их разрабатывать. Одно неотправленное послание, написанное аккуратной, крошечной рукой профессора Ловелла и адресованное лорду Пальмерстону, гласило:

Китайский флот состоит из устаревших джонок, чьи пушки слишком малы для эффективного прицеливания. У китайцев есть только один корабль, способный противостоять нашему флоту, — купленный у американцев торговый корабль «Кембридж», но у них нет моряков, способных управлять им. Наши агенты сообщают, что он простаивает в бухте. Мы быстро справимся с ним с помощью «Немезиды».

Сердце Робина билось очень быстро. Его охватило внезапное желание узнать все, что только возможно, определить все масштабы этого заговора. Он лихорадочно прочел всю пачку; когда письма закончились, он достал из левого ящика другую стопку корреспонденции. В ней обнаружилось много того же самого. Целесообразность войны никогда не была вопросом, только ее сроки и трудности убеждения парламента в необходимости действий. Но некоторые из этих писем датировались еще 1837 годом. Откуда Джардин, Мэтисон и Ловелл могли знать, что переговоры в Кантоне перерастут в военные действия более двух лет назад?

Но это было очевидно. Они знали, потому что таково было их намерение с самого начала. Они хотели военных действий, потому что им нужно было серебро, и без чудесных изменений в сознании императора Цин единственным способом получить его было направить оружие на Китай. Они планировали войну еще до отплытия. Они никогда не собирались вести добросовестные переговоры с комиссаром Линем. Эти переговоры были лишь предлогом для военных действий. Эти люди финансировали поездку профессора Ловелла в Кантон в качестве последней экспедиции перед внесением законопроекта в парламент. Эти люди рассчитывали на то, что профессор Ловелл поможет им выиграть короткую, жестокую, эффективную войну.

Что произойдет, когда они узнают, что профессор Ловелл больше не вернется?

— Что это?

Робин поднял голову. Рами стоял в дверях, зевая.

— У тебя остался час до твоей очереди, — сказал Робин.

— Не мог заснуть. И вообще, эти дежурства — ерунда, никто за нами сегодня не придет. — Рами присоединился к Робину за столом профессора Ловелла. — Копаемся, да?

— Смотри. — Робин постучал по буквам. — Прочитай это.

Рами взял одно письмо с самого верха стопки, пролистал его, а затем сел напротив Робина, чтобы внимательнее рассмотреть остальные.

— Боже правый.

— Это военные планы, — сказал Робин. — Все в этом замешаны, все, кого мы встретили в Кантоне — смотрите, вот письма преподобных Моррисона и Гютцлафа — они использовали свое прикрытие миссионеров, чтобы шпионить за цинскими военными. Гютцлафф даже подкупал информаторов, чтобы те сообщали ему подробности о дислокации китайских войск, о том, какие влиятельные китайские торговцы настроены против британцев, и даже о том, на какие ломбарды стоит совершить налет.

— Гютцлафф? — Рами фыркнул. — Правда? Я не знал, что этот немец способен на такое.

— Есть также памфлеты, призванные подстегнуть общественную поддержку войны — смотри, здесь Мэтисон называет китайцев «народом, отличающимся удивительной степенью имбецильности, скупости, тщеславия и упрямства». А здесь некто Годдард пишет, что развертывание военных кораблей будет «спокойным и разумным визитом». Представьте себе. Спокойный и благоразумный визит. Какой способ описать насильственное вторжение.

— Невероятно. — Глаза Рами блуждали вверх и вниз по документам, которые он пролистывал с нарастающей скоростью. — Заставляет задуматься, зачем они вообще нас послали.

— Потому что им все еще нужен был предлог, — сказал Робин. Теперь все становилось на свои места. Все было так ясно, так до смешного просто, что ему хотелось пнуть себя за то, что он не заметил этого раньше. — Потому что им все еще нужно было что-то взять с собой в парламент, чтобы доказать, что единственным способом получить то, что они хотят, была сила. Они хотели, чтобы Бейлис унизил Линя, а не пошел с ним на компромисс. Они хотели подманить Линя, чтобы он первым объявил военные действия.

Рами фыркнул.

— Только они не рассчитывали, что Линь взорвет весь этот опиум в гавани.

— Нет, — сказал Робин. — Но я полагаю, что они все равно получили справедливое основание, которого хотели.

— Вот вы где, — сказала Виктория.

Они оба подпрыгнули от неожиданности.

— Кто следит за дверью? — спросил Робин.

— Все будет в порядке, никто не вломится в три часа ночи. А Летти лежит как бревно. — Виктория пересекла комнату и посмотрела на стопку писем. — Что это?

Рами жестом пригласил ее сесть.

— Сейчас увидишь.

Виктория, как и Рами, начала читать все быстрее и быстрее, когда поняла, на что смотрит.

— О, боже. — Она прикоснулась пальцами к своим губам. — Так вы думаете — так они даже никогда…

— Верно, — сказала Робин. — Это все было для показухи. Мы вовсе не собирались вести переговоры о мире.

Она беспомощно потрясла бумагами. — Тогда что нам с этим делать?

— Что ты имеешь в виду? — спросил Робин.

Она бросила на него озадаченный взгляд.

— Это военные планы.

— А мы студенты, — ответил он. — Что мы можем сделать?

Наступило долгое молчание.

— О, Птичка. — Рами вздохнул. — Что мы вообще здесь делаем? К чему мы бежим обратно?

Оксфорд был ответом. Оксфорд — это было то, с чем они все согласились, потому что, когда они оказались в ловушке на «Хелласе», а труп их профессора погрузился в глубины океана позади них, обещание вернуться к нормальному и привычному было тем, что поддерживало их спокойствие, общая иллюзия стабильности, которая не давала им сойти с ума. Все их планы всегда останавливались на благополучном прибытии в Англию. Но они не могли продолжать уклоняться от этого вопроса, не могли продолжать слепо и нелепо верить в то, что если они просто вернутся в Оксфорд, то все будет хорошо.

Назад дороги не было. Они все это знали. Больше нельзя было притворяться, нельзя было прятаться в своем якобы безопасном уголке мира, пока за его пределами продолжалась невообразимая жестокость и эксплуатация. Оставалась только огромная, пугающая паутина колониальной империи и требования справедливости, чтобы противостоять ей.

— Что потом? — спросил Робин. — Куда