Искусство войны - Владимир Иванов

нарисованные причудливой кистью неизвестного художника, а порой длинные, цветные сны, наполненные деталями и звуками, настолько четкие, что их невозможно было отличить от яви…

Неизвестно, сколько времени прошло — должно быть, не менее часа — так, во всяком случае, ей показалось. Откинувшись на спинку кресла, она стала обдумывать то, что ей удалось узнать.

— А ты полон сюрпризов, рыцарь-джедай Микоре Викт… Не находишь?

— Хм… Кто бы говорил… Ты тоже загадочная женщина. Я не могу, в отличие от тебя, читать мысли, а потому хочу спросить тебя: почему… — джедай сделал паузу, пытаясь подобрать слова, однако Слай они не требовались.

— Хочешь спросить, почему я делаю это? Почему поддерживаю Палпатина?

— Да.

Пребывая в отличном настроении, умбаранка решила немного поговорить.

— Знаешь… я родилась на Умбаре. Я запомнила, что все считали меня необычным ребенком: тогда как остальные дети развлекали себя играми и шутками, я предпочитала только наблюдать за всем этим. Все смеялись надо мной, но, наблюдая, я многому научилась и многое узнала… Умбара. Планета вечного сумрака, где вся жизнь граждан подчинена скучным и размеренным правилам и законам, насколько бессмысленным, настолько же и сложным. Я поняла это очень рано — мне не было и десяти. Все было так размеренно, так… консервативно, что становилось поистине страшно. Я обладала выдающимися способностями — которые тщательно скрывала и принижала — даже по сравнению с другими жителями Умбары, позволявшими мне заглядывать в души разумных — и то, что я там видела — вызывало во мне отвращение. Все были заняты мелкими бытовыми хлопотами, и даже не мечтали о большем, довольствуясь своим текущим положением. Продвижение на один ранг вверх большинство принимало за чудо. Прерогатива иметь высшие ранги была отдана сильнейшим — но и они, взойдя на вершину — останавливались. А затем падали вниз. Немногим удавалось удержаться надолго. Мир, замерший в развитии. Одно время я надеялась, что смогу хоть что-либо изменить, но… быстро отрезвела, а потому всеми силами стала стремиться вырваться из этого болота. Только несколько книг по истории были моей отдушиной, они оставляли мне надежду на лучшее. Когда мне было двадцать, я впервые покинула Умбару и увидела большой мир, который меня быстро разочаровал. Я наблюдала, и видела все тот же покой и размеренность. Все ту же аморфную массу. Как будто я не покидала родного дома. Я думала: «Как жаль, что я не родилась несколько тысяч лет назад, когда мир был пластичен и изменчив». Я не питала иллюзий по поводу своих возможностей: если я не смогла изменить свой собственный мир, то изменить целую Галактику… Не в моих силах. А потому оставалось только ждать и наблюдать.

— А потом ты встретила Палпатина?

— Да… Шив Палпатин — или же Дарт Сидиус, Владыка Ситхов. Он один из тех, кого я называю «Искажением Мира». Это те, кто имеет сильное желание изменить мир, и чувствуют, что для лучшего завтра потребуются большие жертвы. Это те, кто меняют этот мир — резко, если это необходимо, или же кропотливым трудом. Адас, первый король Корибана; Дарт Андедду, Бессмертный Бог-Король Ситхов; Дарт Десолус, Великий Джедай, ставший не менее великим Ситхом; Лорд-Джедай Хот, сплотивший Орден и Армию Света… Перечислять имена можно долго… Палпатин оказался одним из таких существ. Я… заинтересовалась им, и при встрече узнала о нем все. А потому — стала помогать ему, в меру своих сил и возможностей.

— И тебя ничто не смущало в нем?

— Мне… все равно. Я заинтересована в поддержке любых усилий, которые изменят мир. Будет довольно забавно наблюдать, как весь устоявшийся порядок вещей в одночасье будет разрушен, а на освободившемся месте станет расти нечто новое.

— Даже если это потребует огромных жертв?

— Да. Мне все равно как, главное — чтобы мир изменился.

Умбаранка расхохоталась, краем глаза отмечая недоуменное выражение лица джедая. Мало кто слышал ее смех, но на тех, кто все же удостоился, он производил неизгладимое впечатление. Сам Палпатин в своих мыслях описывал его как «переливы тысячи звонких серебряных колокольчиков на весеннем ветру, звучащим в унисон звонкой капели тающего снега с крыш».

— Что?..

— Что я собираюсь делать с тобой, хочешь спросить?

— Ну… Дальнейшая моя судьба — не пустяк, знаешь ли…

— О, какая незадача… Ты привлек внимание многих, в том числе и Палпатина. Прежде чем лично говорить с тобой, он попросил меня изучить «тебя», и узнать, чего ожидать от столь неоднозначной личности… Бесспорно, ты мог бы оказаться помехой, тем, кто мог бы разрушить мои ожидания, и тогда твоя участь была бы незавидной… Даже моя смерть ничего уже не решит, ибо Палпатину нужно определиться с тем, как поступить с тобой. К счастью для нас всех, ты не собираешься мешать Палпатину. И — не собираешься мешать мне. Ты заинтересовал меня, одно твое появление нарушает картину этого мира, и это… Прекрасно! Более того: без тебя все вновь станет на предназначенный путь — а я ведь узнала от тебя все. Все, что произойдет. И теперь, этот вариант развития событий мне уже не интересен. Что же до тебя… С тобой все может пойти по другому. Будущее, которое было предопределено — трещит и шатается. — Слай расхохоталась. — «Искажение Мира». Вот что ты есть.

Викт был настолько ошарашен, что едва смог выдавить…

— То есть…

— Можешь не волноваться — я помогу тебе. Дабы твой путь не был прерван, ты, как и задумывал, станешь соратником Палпатина… — женщина улыбнулась, глядя на поморщившегося джедая… Хотя… какой из него джедай… — Я понимаю, что ты со многим не согласен. Можно сказать, я разделяю твои опасения… А значит — позабочусь об этом, как и о некоторых других мелочах. Однако… Ты должен будешь изменить этот мир. Иди своей дорогой — только вперед, не оглядываясь назад. Не разочаруй меня, Микоре Викт.

С этими словами, Слай грациозно развернулась и медленно покинула комнату. По дороге женщина продолжала размышлять над тем, что ей удалось узнать.

«Однако, как интересно… Стечение ли это неизвестных факторов? Или же сама Сила откликается мне в моих желаниях?»

Мимолетная улыбка, украсившая ее лицо, осталась никем не замеченной.

♦ ♦ ♦

Едва помощница Палпатина скрылась за дверью, я обессиленно растекся в кресле.

«Фуу-ух… интересно, Палпатин знает, что она за… Я даже слова-то подобрать не могу подходящего… Что он пригрел у себя на груди… Впрочем, что это я: Палпатин — не тот человек, которого можно назвать дураком. Не сомневаюсь: он знает о своей „помощнице“ если не все, то очень многое. Хм. Извечное