Весь Эдгар Берроуз в одном томе - Эдгар Райс Берроуз

— Я думаю, — сказал он, — что без тебя я не был бы счастлив в этой тюрьме.

В глазах девушки мелькнул испуг, и она поспешно высвободила свою руку.

— Не надо, — попросила она.

— Почему? — спросил юноша.

— Сама не знаю, но мне страшно.

Танар хотел было что-то ответить, но в этот момент дверной проем заслонила чья-то фигура. Им принесли еду. На этот раз ее принесла девушка, хотя обычно еду доставлял мужчина — неразговорчивый, мрачный тип, ни разу не ответивший ни на один из вопросов Танара. В отличие от него, девушка не показалась ему ни мрачной, ни неразговорчивой. Напротив, ее симпатичное, улыбающееся лицо сразу располагало к себе.

— Я принесла вам поесть, — объявила она, — вы, наверное, проголодались.

— Когда больше нечем заняться, я всегда голоден, — подхватил Танар предложенный веселый тон. — А где же тот мужчина, что приносил нам еду раньше?

— Это мой отец, — ответила девушка. — Он пошел на охоту, а я осталась вместо него.

— Надеюсь, он никогда не вернется с охоты, — заявил Танар.

— Это почему? — хмурясь, спросила девушка. — Мой отец — хороший человек. Зачем ты желаешь ему зла?

— Да я вовсе не желаю ему ничего плохого, — смеясь ответил юноша, — я только желаю, чтобы его дочь и дальше заботилась о нашем столе. Она куда симпатичнее и не отказывается разговаривать с бедными пленниками.

Девушка вспыхнула от смущения, но видно было, что комплимент ей приятен.

— Я и раньше хотела этим заняться, — призналась она, — но отец мне не позволял. Я видела тебя, когда вы появились в деревне, и с тех пор все время хочу увидеть опять. Я еще ни разу не видела такого, как ты. Ты очень отличаешься от наших воинов. Скажи, в Сари все мужчины такие красивые?

— Вот уж никогда не задумывался над такими вещами! — расхохотался Танар. В моей стране судят о мужчине по его делам, а не по внешнему виду.

— Ты, наверное, великий охотник? — продолжала девушка. — Ты выглядишь, как великий охотник.

— Ты так хорошо разбираешься в великих охотниках? — не без яда в голосе поинтересовалась Стеллара.

— Да. Они все похожи на этого юношу, — бесхитростно ответила девушка. — А ты знаешь, — продолжала она, — ты много раз приходил ко мне в сновидениях.

— Как тебя зовут? — перевел разговор Танар.

— Летари.

— Летари, — повторил он. — Красивое имя. Я надеюсь, Летари, что ты еще не раз будешь приносить нам еду

— Я больше никогда не буду приносить вам еду, — печально сказала девушка.

— Это еще почему?

— Потому что больше никто не будет приносить вам еду.

— То есть как? Они что, хотят уморить нас голодом?

— Нет, просто Совет Вождей решил, что вы оба — корсары, и приговорил вас к смерти.

— И когда же нас казнят? — спросила Стеллара.

— Как только вернутся охотники. Будет большой пир и танцы, но я не буду веселиться. Я чувствую себя несчастной от одной мысли, что Танару придется умереть.

— А как они собираются нас убить? — поинтересовался юноша.

— Взгляни туда, — сделала Летари жест в сторону двери.

Пленные подняли глаза и увидели, как в некотором отдалении несколько человек устанавливают толстые деревянные столбы в выкопанные в земле ямы.

— Сначала они хотели отдать вас пещерникам, — сказала девушка, — но Зурал напомнил, что у нас уже очень давно не было пира и танцев. Чем доставлять удовольствие пещерникам, лучше самим отпраздновать казнь двух корсаров. Они привяжут вас к этим столбам, обложат дровами и хворостом и сожгут заживо.

Стеллара содрогнулась.

— Подумать только, — горько прошептала она, — а ведь мать всегда говорила мне, что ее соплеменники добры и справедливы.

— Она говорила правду, мы вовсе не злые люди, — поспешила уверить ее Летари, — просто корсары всегда обращались с нами со звериной жестокостью. Зурал считает, что если весть о вашей казни дойдет до корсаров, они в дальнейшем будут остерегаться чересчур свирепствовать и не станут так часто нападать на Амиокап.

Танар поднялся на ноги и выпрямился во весь рост. Только теперь он осознал весь ужас их положения. Он перевел взгляд на золотые волосы Стеллары и внутренне содрогнулся.

— Ты хочешь сказать, — обратился он к Летари, — что добрые жители вашей деревни не остановятся перед тем, чтобы заживо сжечь эту невинную девушку?

— А как же иначе? — искренне удивилась Летари — Если ее перед сожжением убить, тогда ее дух не сможет сказать богам, что ее сожгли, а те, в свою очередь, не смогут передать это корсарам и никакого толку от всей этой затеи не будет.

— Это же отвратительно! — воскликнул Танар. — Летари, ты же сама девушка, такая же, как Стеллара. Неужели тебе не жаль ее? Неужели у тебя нет сердца?

— Мне жаль, что они собираются сжечь тебя, — ответила Летари. — Что же касается ее, в моем сердце нет жалости. Она принадлежит к проклятому племени корсаров, к которым я могу чувствовать только ненависть и отвращение. Ты другое дело. Я уверена, что ты не корсар, и спасла бы тебя, если бы могла.

— Правда? — задумчиво спросил Танар.

— Конечно. Только это невозможно.

Весь разговор, особенно последние фразы, велся приглушенно, чтобы не привлекать внимания часового. Однако он что-то все же заподозрил, и, поднявшись со своего места, приблизился к двери.

— О чем это вы беседуете? — грубо спросил он. — А ты, Летари, что-то слишком долго возишься с этими корсарами. Я слышал твои слова. Ты, часом, не влюбилась в этого парня?