Ковен озера Шамплейн - Анастасия Гор

Пестрый от изобилия, с нагромождением деревянных подносов и неестественно ярких листьев, что заменяли скатерть, этот стол навевал философские мысли. Гроздья словно только-только поспевших ягод, но заледеневшая земля вокруг. Никогда не доверяй тому, что выглядит так же хорошо, как пряничный домик из сказки про Гензель и Гретель: сладости не только детей заманивают в ловушку.

– Диего! – вспыхнула я, шлепнув того по ладони, когда он потянулся к забытому на пне бурдюку, от которого за версту веяло приторно-сладким дурманом. – Даже не вздумай тащить это пойло в особняк! Зачем ты вообще пошел со мной, если от тебя ни капли проку?!

– Ну решил, что одной тебе будет скучно, – объяснил он, набрасывая на плечи порванную куртку и неторопливо сшивая ее одними пальцами: ткань принялась срастаться на нем, как на мне срасталась израненная кожа под даром исцеления. – Да и вдруг сама королева Титания явилась бы на встречу? Тогда я бы просто обворожил ее своей улыбкой и…

– Титания – не Морган, – насмешливо напомнила я, и Диего скорчил в ответ гримасу. – Если бы она была здесь, мы бы уже лежали по частям на этом столе с печеными яблоками в зубах и задницах. Ладно… Главное, что с фэйри покончено. Надеюсь, они не посмеют сюда вернуться.

– Вернутся – им же хуже. Ты страшна в гневе, Верховная, – промурлыкал Диего, подхалимничая, чтобы вымолить у меня прощение.

Верховная… Когда же я перестану втягивать голову в плечи от этого обращения?

– Мне так не хотелось развязывать войну в первые же месяцы своего правления…

– Ты не развязываешь войну, а показываешь, что являешься хозяйкой этих земель. Кто еще их защитит, если не ты?

Я поджала обветрившиеся губы и укуталась теплее в шарф, обвязав его вокруг ноющей шеи. Подняв с земли сумку, набитую полынью, склянками и мелкими кротовыми косточками, которые все равно не пригодились, я двинулась домой той же заснеженной тропой, которой мы сюда и пришли. Диего натянул на красные уши капюшон и поплелся следом.

В кустах что-то запищало, и я прищурилась, разглядев в глубине леса мерцающие облачка: пыльца кружилась в воздухе, источаемая существами, что не успели капитулировать вместе с остальными, а потому прятались теперь в зарослях можжевельника.

Озлобленный на них за ушибленную поясницу и головную боль, что пришла следом за эйфорией, Диего растопырил пальцы в агатовых перстнях и, взглянув на фэйри сквозь просветы между ними, шепнул что-то на латыни. Раздавшийся следом хлопок и ультразвуковой писк подсказали мне, что теперь ни одного фэйри в этих краях уж точно не осталось.

– Знаешь, если бы Зои была здесь, наши проблемы с Неблагим двором закончились бы еще на первом сожранном путнике, – вырвалось у меня, как вырывалось каждый раз, едва находился повод. Я сжала в кармане дубленки талисман гри-гри с локоном черных волос, собранных с забытой расчески: он всегда был при мне на тот случай, если Зои наконец-то откликнется и выйдет на связь. Но такого не происходило, и вот уже несколько месяцев кукла из ее локонов и пряжи оставалась просто куклой.

– Да, но Зои здесь нет, и ты со всем прекрасно справляешься сама, – похвалил меня Диего, подкармливая Баби тыквенными семечками, – тот вдруг спикировал ему на плечо, сопровождая нас от самого особняка. – Зои ясно дала понять в письме, что уже не вернется. Этого и следовало ожидать: ковен Вуду – ее родной дом. Мы можем только порадоваться за нее: она наконец-то вышвырнула этого лицемерного засранца Рафаэля и стала Верховной ведьмой! А почерк в письме точно принадлежит Зои, – добавил Диего, когда я уже открыла рот, чтобы выразить очередные сомнения, никак не покидающие меня. – Я сравнивал, Одри. Как еще донести до тебя, что Зои просто… ушла?

– Вот именно! Ушла, – вспыхнула я, сердясь: не то на нее, не то на Диего за то, что посмел произнести вслух то, что я не решалась произносить даже в мыслях. – Считай, что бросила. Почему она не сказала об этом раньше, еще летом? Или почему не захотела увидеться? Существует масса заклятий для этого, даже не нужно приезжать лично…

– Потому что ей стыдно. Она ведь обещала привести ковен Вуду тебе на подмогу, а по итогу…

– Никто бы не стал винить ее за то, что она попросту не успела. Это так не похоже на Зои…

– Не похоже? Эта женщина нюхает кокаин из черепушки покойной madre![21] Тем более ты сама говорила, что она вела себя странно перед отъездом. Так, будто не была собой, – напомнил Диего, и я прикусила язык в наказание: не надо было говорить о том, в чем сама до конца не разобралась! – Кто знает, что ей там стукнуло в голову под этим ее коксом?

– Она завязала с ним! Так что дело точно не в коксе. Вдруг это Рафаэль заставил ее написать, что все в порядке? Вдруг на самом деле Зои в беде?

– Тогда бы она позвала на помощь, – резонно заметил он. – Пускай ваш ковенант разорвался после того, как ты уничтожила Шамплейн в ночь Самайна, между вами по-прежнему есть связь. То, что ты не можешь ни найти ее, ни почувствовать через гри-гри, говорит лишь о том, что Зои и не хочет, чтобы ее искали. Такие же чары я использовал, когда по дурости сбежал из Санта-Муэрте…

Я замотала головой, но Диего, черт возьми, был прав: чья-то магия нейтрализовала поисковую гри-гри, пресекая любые мои попытки достучаться до Зои. Я все еще помнила то чувство, сдавливающее виски до крови из носа, когда держала в руках карту Луизианы и прощальное письмо с сургучной печатью в форме Дьявольского Языка. Это была не смерть, но пустота, как если бы никакой Зои не существовало вовсе. То же самое происходило и с вещами Сэма, к какой ни притронься: даже с той голубой ленточкой его матери, что, казалось, должна была стать лучшей путеводной нитью.

– Хорошо. А что насчет Сэма? – озвучила я другой вопрос, бросив на Диего скептичный взгляд. Хворост и снег звонко хрустели под ногами, но даже эти звуки не заглушили того, как громко он цокнул языком. – Зои написала в письме, что Сэм остался погостить у нее в Вуду, а потом Сэм позвонил Коулу и сказал то же самое. Это тебе подозрительным не кажется? Сэм – трудоголик до мозга костей, который живет лишь драками, выпивкой и работой. С чего ему-то сбегать?

– Сэм же влюблен, – упрямо продолжил гнуть свою линию Диего, глядя на меня так снисходительно, что это начинало раздражать. – А Зои та еще штучка! Небось сняла