Власть книжного червя. Том 4 - Kazuki Miya

хотя она была сильна, как рыцарь, ей крайне не хватало индивидуальности и навыков общения, ожидаемых от первой жены столь знатного аристократа. Её родители отчаянно искали любой способ отклонить это предложение, но им было явно не по силам отменить решение такого знатного человека, как Бонифаций.

Измученные, побежденные и обеспокоенные будущим своей дочери, они предложили Эльвире, чтобы Ангелика стала второй женой одного из внуков Бонифация. Сначала они пытались заставить её стать третьей женой, но Бонифаций яро воспротивился этой идее; и в конце концов, после некоторых изнурительных переговоров, ей было обеспечено место второй жены.

— Вопрос был в том, чьей второй женой она будет? — Продолжил Экхарт.

Изначально планировалось, что она станет второй женой Трауготта. Ангелика сама не

помышляла о замужестве — она была поразительно красивой молодой женщиной, которая заботилась только о том, чтобы стать сильнее, — и поэтому её родители думали, что ей будет лучше с мальчиком помладше, который не потребовал бы осуществления брачных отношений немедленно, в отличие от взрослого мужчины. Трауготт также планировал стать моим рыцарем-стражем, что сделало бы их хорошей парой.

К сожалению, Трауготт перестал быть моим вассалом, и не при самых приятных обстоятельствах, даже учитывая, что я сама освободила его от службы. Он навлек на себя гнев Бонифация и, тем самым, потерял все шансы жениться на любимой ученице Бонифация Ангелике.

— Нам не просто нужно было обсудить будущее Трауготта на семейном собрании; поскольку уже приближалась церемония вручения дипломов, нам также пришлось найти нового брачного партнера Ангелики. В конечном счете все свелось к выбору между моими братьями и мной.

— Учитывая, что они хотели кого-то помоложе, я думаю, Лампрехт и Корнелиус были первыми кандидатами? — Спросила я. Экхарт, должно быть, был последним в очереди, учитывая возраст Ангелики.

— Верно. Но мы не хотели впутывать Лампрехта, пока вопрос с Аренсбахом по прежнему не решен, а Корнелиус ранее сказал, что не хочет быть сопровождающим Ангелики, потому что у него есть чувства к кому-то другому. В итоге, остался только я, вдовец.

После стольких лет упорных отказов снова жениться, пока Фердинанд этого не сделает, похоже, что Экхарт наконец-то женится….И тут я внезапно поняла…

— И поскольку Ангелика не собирается выходить замуж в течение некоторого времени, ты можешь избежать надоедливых приставаний Матери по поводу брака, притом не предпринимая никаких действий самостоятельно.

— Именно, — ответил он с немного горькой улыбкой. Теперь становилось ясно, что он все еще не собирался жениться в ближайшие годы, так что в некотором смысле они с Ангеликой были хорошей парой. Единственная проблема заключалась в том, что Экхарт согласился в основном ради собственной личной выгоды, в то время как Ангелика, скорее всего, согласилась, не потратив на раздумья ни секунды.

— Лорд Экхарт. Спасибо, что подождали. — Родители Ангелики вернулись в общую комнату с наряженной Ангеликой на буксире. В её наряде преобладал синий цвет Лейденшафта, символизирующий её личную силу, и, хотя на первый взгляд можно было предположить, что на ней юбка, на самом деле на ней были кюлоты — тот же предмет рыцарского наряда, который использовался при снаряжении для верховой езды. Из-за того, что она достигла совершеннолетия, их подол был достаточно длинным, чтобы скрыть её туфли.

Я даже сначала не узнала её, особенно когда увидела её собранные в пучок волосы. Ангелика, с нанесенным легким слоем макияжа, выглядела так сногсшибательно, что даже я, та, кто уже

так долго наслаждалась её красотой, не могла поверить своим глазам.

— Я вижу, они сделали тебя очень красивой. Я с нетерпением жду твоего танца с мечом, — произнес Экхарт спокойным и сдержанным тоном.

— Я надеюсь исполнить лучший танец с мечом, — ответила Ангелика, мягко улыбнувшись, когда Экхарт взял её за руку. В этот момент они выглядели как рыцарь и застенчивая, невинная принцесса из сказания. Но независимо от того, какими они казались снаружи, меня по- настоящему беспокоило то, что было внутри.

— Ты уверена, что с Экхартом тебе будет хорошо? — Сразу же спросила я.

Ангелика, без всяких колебаний, утвердительно качнула головой:

— Я сказала, что доверю это своему учителю, и он, как и ожидалось, обо всем позаботился. Я ему полностью доверяю. Хотя мне действительно жаль лорда Экхарта — он может быть каким угодно человеком, мне всё равно, пока я могу продолжать служить вам, леди Розмайн.

Прямолинейность уровня Ангелики…

Я была одинаково впечатлена и раздражена услышанным, но согласилась с её доводами. Её родители, однако, побледнели.

— Что ты имеешь в виду, говоря, что он может быть кем угодно, и тебе все равно?! Это невероятно неуважительно по отношению к лорду Экхарту!

Сразу же осудили они её, они начали умолять Экхарта передумать сопровождать столь бесстыдную девушку. Они отчаянно хотели увести Ангелику прочь, но Экхарт с легкой спокойной улыбкой отказался от их предложений.

— Это рассердит дедушку. Не говоря уже о том, что девушка, которую так не интересует романтика, идеально подходит мне, — ответил он.

После третьего колокола Экхарт отправился с Ангеликой из общежития. У них был с собой магический инструмент видеокамеры, который сделал Фердинанд, и фей камни, которые я наполнила маной.

— Пожалуйста, не забудь записать танцы Ангелики и Эглантины, дорогой брат, — напомнила я ему, когда они уходили.

И когда последние выпускники покинули общежитие, мне пришло время вернутся к

благословенному чтению. Тем временем Дамуэль просматривал документы, организовывая их согласно указаниям Фердинанда.

Все вернулись в общежитие после четвертого колокола. Они пообедали, а затем выпускники, идущие на церемонию вручения дипломов, проверили свою одежду, чтобы убедиться, что все в порядке. Ангелика, исполнив свой танец с мечом, должна была пойти и надеть более официальный наряд, женское платье вместо рыцарского. Она снова уйдет, как только закончит переодеваться.

— А теперь, Экхарт, покажи мне танец с мечом и кружение веры, — попросила я, поскольку он, похоже, не собирался этого делать по собственному желанию. Вместо этого он передал инструмент Фердинанду; очевидно, для воспроизведения видео тоже потребовалось много маны.

— Я не могу тратить ману