Красная Поляна навсегда! Прощай, Осакаровка - София Волгина

– Ездил бывший красавец мой без меня. В молодости я как-то туда попала. Укачалась страшно! Повторить это с моим больным теперь сердцем я не рискнула. Сам он не приезжал в тот наш приезд, был очень занят своей пасекой. Так что вот так.

– Ну, раз у Наташи все хорошо, то и хорошо, – говорила племянница, смущенно улыбаясь, и как бы набираясь духу спросила:

– А я, можно, теть Ирини, ненадолго у вас поживу, ладно?

– Господи, какой разговор? Хоть на всю жизнь оставайся. Только рада буду.

– Нет, чуть оклемаюсь, поеду к маме. Она будет ребенка смотреть, а я пойду работать. Куплю себе дом, как заработаю денег, будем жить с дочкой вдвоем. Такие у меня планы.

Ирини сочувственно покачала головой, взяла из ее рук Танечку, распеленала. Ребенок сучил ножками и улыбался.

– Бедная Кики расстроится. Она надеялась, что у тебя все будет хорошо.

– Да уж я писала ей про их беспросветную лень, и за Петро-ссыкуна тоже. Терпеть такое никто не станет. Только какая-нибудь дура или замазура. И вообще противны они мне. Ничего хорошего в замужней жизни я не увидела. Одна радость – ребенок. Да, ее пора искупать да спать уложить, – сказала Аница, увидев, что дочь начинает капризничать

– Да, а я сейчас пойду подогрею воду, а потом накормлю тебя. – Ирини собралась пойти в летнюю кухню.

– Нет, нет. Я перенервничала с этим обалдуем, теперь хоть бы завтра поесть. – Аница длинно выматерилась, – Боюсь, чтоб молоко не пропало из-за этого хрена собачьего. Ребенка надо хотя бы до девяти месяцев кормить. Ты же сама мне так говорила.

– Правильно. Я долго кормила Женю. Правда Катю – всего лишь полгода. Тоже нервничала, как раз купили дом, денег не хватало… Муж тоже, сама знаешь, хороший долбо-б был. Наташе совсем не повезло – кормила всего четыре месяца, Савку посадили и сразу, от нервов, молоко пропало.

И Ирини, уже в который раз рассказала свою историю, как она день и ночь штукатурила дом, чтоб поскорей войти в него. Годовалую Катю укладывала в закутке. Она никогда не плакала. Однажды она проснулась, подождала, чтоб кто-то подошел, а никто не подходит. Ирини же в это время подгоняла работу, скорей-скорей закончить, хотя уже чувствовала, что время ребенку проснуться и кормить ее. А маленькая Катя, уже совсем изголодавшись, выползла из своего закутка и почапала маму искать.

– Ребенок только научился ходить, а говорить вообще не могла. А тут, как завидела меня, голод заставил ее сказать: «Мама, фаин, мама фаин (суп)» и заплакала. У меня горло перехватило. Проклятая эта работа! На ребенка нет никакого времени. Бросила я все и целый день только с ней и возилась. Но вскоре, из-за тяжелой, видимо, работы молоко перегорело.

Ирина прервала себя, задумалась, помолчала, потом махнула рукой, как бы отгоняя ненужные воспоминания.

– Ну ладно, пойду поставлю воду греть и чайник; чаю все-таки мы с тобой потом попьем.

Аница ничего не ответила и Ирини вышла на летнюю кухню. Ей было жаль племянницу, хотелось помочь чем-то существенным. Вспомнила, что это она была инициатором вместе с Фросей познакомить ее с этим скотиной. Она со злостью подумала, как бы ей хотелось вмазать ему по первое число. Бедная Аня за эти полтора года просто дошла. Конечно, пахала на двух дядек. Ругаясь про себя, Ирини пошла за корытом.

Позже, уложив ребенка, они сели за стол.

– И не думай о них больше, – советовала Ирини, расставляя стаканы. – Лучше подумай о себе и ребенке. Жить для кого у тебя теперь есть, и ты не первая и не последняя, которая бросила мужа. Поделом ему, сволочи! Пусть теперь нянчит своего братца-засранца.

Долго они сидели, обсуждая своя жизнь. Вспомнили всех родных, их судьбы. Да! У всех нелегкая жизнь. Никто из женщин не может похвалиться хорошей судьбой.

– Только женам моих братьев повезло.

– Да, – вздохнула Аня, – я всегда завидовала тете Парфене. Как ей хорошо живется при дяде Харике. Да и Генеральше не хуже.

– И Слава Богу! – сказала Ирини. – Хоть им Бог дал хорошей доли, есть на кого посмотреть.

Ирини, конечно, было не по себе, что Аница так резко, бросила мужа. Ведь племянница никогда особо не жаловалась. И зачем ее сам черт попутал с Фросей связаться и сватать Семена за Аницу. Бедная Кики, как она расстроится!

С другой стороны, она обрадовалась, что племянница переехала к ней. Все-таки веселей! В своем доме Ирини жила одна, если не считать, что Женечка периодически наезжала.

* * *

В очередной раз Савва поехал в Красную Поляну в свои выходные. Братья и родственники, вроде, собирались наведаться в воскресенье, но Савва позвонил Феде, что уезжает в Поляну, звал с собой, но того не привлекал такой отдых. Да и жена его не очень-то любила дальние поездки по высокогорным дорогам. Отдыхать супругам надо вместе. Детей тоже не бросишь, а с собой брать – целое дело по автобусам таскаться. Вот скоро купит легковую машину, тогда другое дело: можно будет разъезжать. Митька – Чечен тоже не увлекался поездками, хотя он уже приобрел себе «Пазик». Он был домоседом, все что-нибудь бы делал по дому. Трудяга. Не раз даже припахивал Федю-Дурака поработать на дому. Федя в тот период жил у него на квартире. Его вторая жена, фигуристая Света, недавно выгнала его из вагончика и ему некуда было деться, спасибо Чечену принял пожить в летней пристройке пока зима. Савва как-то раз зашел к Митьке по делу: на Федю жалко было смотреть: с таким неудовольствием он таскал дрова в дровянике Митьки. Столько тоски и жалости к себе было в его глазах. «Ну и лентяй», – подумал Савва, – бедная тетя Рая лежит в больнице, сахарный диабет сводит ее в могилу. Очень плохая. А он, сын называется, не может навестить».

Савва вспомнил, как недавно сунулся Федя в квартиру матери, да получил от ворот поворот. Галя грозилась вызвать милицию, так как она с ним разведена, живет с другим мужчиной, а он ей теперь никто. Вот такая жизнь… Ну, а кумовьям, Гликерии и Алексею, крупно повезло, они на днях получили ордер на квартиру в Чайсовхозе, переезжают из своего барака. Савва ходил смотреть их новую трехкомнатную квартиру со всеми удобствами. Просто чудо квартирка! У них же три сына. Один служит в армии сейчас, двое других еще учатся в школе.

«Ничего, будет и у меня квартира, тоже трехкомнатная, в крайнем случае, двухкомнатная. Будет и на моей улице праздник!» Савва был уверен в этом. Кумовья прожили уже