Вся Агата Кристи в трех томах. Том 3 - Агата Кристи

же они действуют на свой собственный страх и риск. Однако мне почему-то кажется, что это не наши, не местные.

— Почему вы так думаете? — спросил Томми.

— Ну как вам сказать. Мы кое-что слышим, получаем информацию из разных мест, из различных полицейских участков и управлений.

Томми и инспектор смотрели друг на друга. По крайней мере минут пять они ничего не говорили. Просто молча смотрели, и все.

— Ну что ж, — сказал наконец Томми. — Я понимаю. Да, мне кажется, я понимаю.

— Позвольте мне кое-что вам сказать, — проговорил инспектор.

— Да? — Томми смотрел на него с сомнением.

— Я о вашем саде. Насколько мне известно, вы с ним не справляетесь, вам нужна помощь, верно?

— Нашего садовника убили, как вам, вероятно, известно.

— Да, я все это знаю. Это был старый Айзек Бодликот, верно? Отличный был человек. Любил иногда поговорить о том, что с ним происходило в старые времена. Но он был хорошо известен, это был человек, на которого можно было положиться.

— Просто не могу понять, кому понадобилось его убивать и кто это сделал, — сказал Томми. — Никто этого не знает, и никто не пытается выяснить.

— Вы хотите сказать, что мы не выяснили? Но на это, как вы понимаете, требуется время. Во время дознания далеко не все становится ясным, и коронер выносит решение: «Убийство, совершенное неизвестными лицами». Иногда это только начало. Но я хотел сказать другое: к вам могут прийти и спросить, не нужен ли вам человек для работы в саду. Он придет и скажет, что может работать два или три раза в неделю. В качестве рекомендации он скажет, что работал несколько лет у мистера Соломона. Не забудьте, пожалуйста, эту фамилию.

— Мистер Соломон, — повторил Томми.

В глазах инспектора Норриса мелькнула искра.

— Ну да, он умер, его уже нет на свете, этого мистера Соломона, я хочу сказать. Но он был, жил здесь и действительно много раз нанимал помощников, которые работали у него в саду. Я не знаю, как назовет себя этот человек. Скажем, я не очень хорошо помню его фамилию. Это может быть один из нескольких — скорее всего, как мне кажется, это будет Криспин. Возраст — от тридцати до пятидесяти, и он работал у мистера Соломона. Если же придет наниматься на работу в саду человек, который не скажет, что он работал у мистера Соломона, то я бы на вашем месте не стал его нанимать. Это просто предупреждение.

— Хорошо, — сказал Томми. — Мне все ясно. По крайней мере, мне кажется, что ясно.

— Это самое главное, — сказал инспектор Норрис. — Вы быстро все схватываете, мистер Бересфорд. Впрочем, в вашей прошлой деятельности это было совершенно необходимо. Могу ли я сообщить вам что-нибудь еще, что вам хотелось бы знать?

— Пожалуй, нет, — сказал Томми. — Я просто не знаю, о чем спрашивать.

— Мы будем продолжать наше расследование, хотя не обязательно здесь. Может, придется искать в Лондоне или в других местах. Мы всегда готовы помочь вам. Вы будете иметь это в виду, хорошо?

— Мне хочется попытаться удержать Таппенс подальше от этих дел, но боюсь, что это безнадежно.

— С женщинами вообще трудно договориться, — заметил инспектор Норрис.

Томми повторил это замечание позже, когда сидел у кровати жены, наблюдая за тем, как она ест виноград.

— Неужели ты ешь его с косточками?

— Обычно да, — ответила Таппенс. — Слишком долго и скучно их выплевывать. По-моему, они не причиняют никакого вреда.

— Ну, если это до сих пор не причинило тебе вреда — ведь ты всю жизнь глотаешь эти косточки, — то теперь уж наверняка не причинит.

— Что говорят полицейские?

— Именно то самое, чего мы и ожидали.

— Есть у них какие-нибудь предположения о том, кто это может быть?

— Они считают, что этот человек не из местных.

— Кто к тебе приходил? Кажется, это был инспектор Ватсон?

— Нет, инспектор Норрис.

— Ну, это имя мне незнакомо. Что еще он говорил?

— Он сказал, что с женщинами трудно договориться, трудно их удержать.

— Да неужели! — воскликнула Таппенс. — А он не догадывался, что ты передашь мне его слова?

— Может быть, и нет, — сказал Томми, вставая с кресла. — Мне нужно позвонить в пару мест в Лондоне, предупредить, что не появлюсь там в ближайшие день-два.

— Поезжай спокойно. Со мной здесь ничего не случится. Меня опекает и сторожит Альберт, да и все остальные тоже. Доктор Кросфильд удивительно добрый человек, он квохчет надо мной, как настоящая наседка.

— Мне нужно будет отлучиться за продуктами для Альберта. У тебя есть какие-нибудь пожелания?

— Да, — сказала Таппенс, — можешь купить мне дыню. Мне все время хочется фруктов. Только фруктов и больше ничего.

Томми набрал лондонский номер.

— Полковник Пайкавей?

— Да. Алло. А-а, это вы, Томас Бересфорд.

— Вы узнали мой голос? Я хотел вам сказать, что…

— Что-то, что касается Таппенс. Можете не говорить, я уже все знаю, — сказал полковник Пайкавей. — Сидите на месте, никуда не уезжайте день-другой, а может, и всю неделю. В Лондон не приезжайте. Докладывайте обо всем, что у вас происходит.

— У меня есть кое-что, что нужно было бы вам доставить.

— С этим можно немного повременить. Скажите Таппенс, чтобы придумала место, куда это спрятать до поры до времени.

— На этот счет она мастерица. Как собака, которая зарывает косточки в саду.

— Я слышал, ваша собака гналась за человеком, который в вас стрелял, прогнала его из ваших владений.

— Похоже, вам все известно о наших делах.

— Мы здесь всегда все знаем, — сказал полковник Пайкавей.

— Нашей собаке удалось его как следует цапнуть, и у нее в зубах остался клочок его брюк.

Глава 12

Оксфорд, Кембридж и Лоэнгрин

— Молодчина! — похвалил полковник Пайкавей, выпуская клубы дыма. — Простите меня за то, что пришлось так срочно за вами послать, но мне нужно было вас видеть.

— Вам, конечно, известно, что у нас в последнее время произошли довольно неожиданные события.

— Почему вы думаете, что я об этом знаю?

— Потому что вы всегда знаете, что делается на свете.

Полковник Пайкавей рассмеялся:

— Ха! Цитируете мне меня же, а? Ну да, именно это я всегда говорю. Мы знаем все. Для того мы и существуем. Что, она была на волосок от гибели? Я говорю о вашей жене, как вы понимаете.

— Ну, я бы не сказал, что на волосок, но дело могло оказаться достаточно серьезным. Вам, я думаю, известны все детали или же вы хотите, чтобы я вам что-то рассказал?

— Расскажите-ка мне все, только по-быстрому, если вам не трудно. Есть одна деталь, которая