Весь Эдгар Берроуз в одном томе - Эдгар Райс Берроуз

Все эти подробности, интересные, без сомнения, только Джейсону и ему подобным, я излагаю здесь лишь для того, чтобы объяснить, каким образом до меня дошла удивительная история Танара, юноши из Пеллюсидара.

Как-то вечером мы сидели с Гридли в его «лаборатории», споря обо всем на свете — от королей до капусты — каждый раз возвращаясь к любимому предмету

Джейсона — волне Гридли. Большую часть времени хозяин дома проводил в наушниках. Не знаю, как вы, но я еще не встречал более радикального способа прекратить беседу. Меня, впрочем, такая манера не слишком раздражала. За свою жизнь мне пришлось столько выслушать, что я научился любить тишину и собственные мысли. Внезапно Джейсон сорвал наушники.

— Черт побери! — воскликнул он. — Да тут без выпивки не разберешься!

— В чем дело? — поинтересовался я.

— В который раз одно и то же. Я слышу голоса, очень далекие, но человеческие голоса. Говорят на неизвестном языке. Меня это с ума сводит.

— Может быть, передача идет с Марса? — предположил я. — Или с Венеры?

Он нахмурил брови, но тут его лицо озарилось мимолетной улыбкой.

— А может, говорит Пеллюсидар? Я пожал плечами.

— Вы знаете, адмирал, — сказал он (так меня называют за мою любимую морскую фуражку), — когда я был ребенком, то верил каждому слову в ваших историях о Марсе и Пеллюсидаре. Мир на внутренней оболочке земной коры был для меня столь же реален, как Высокая Съерра, Сан-Хоакин Вэлли и Золотые Ворота, а двойной город Гелиум я знал, наверное, лучше, чем Лос-Анджелес. Я не видел ничего невероятного в путешествии Дэвида Иннеса и Эбнера Перри сквозь земную кору в Пеллюсидар. Я верил каждому вашему слову как Священному Писанию.

— Ну конечно, — как бы закончил я за него, улыбаясь, — теперь вам двадцать три, и вы точно знаете, что всего этого не может быть, потому что это просто невозможно.

— Надеюсь, вы не станете уверять меня, что писали чистую правду? — со смехом проговорил он.

— Я никогда и никого ни в чем не уверял, — отозвался я. — Каждый человек имеет право думать и иметь собственное мнение, и я в этом не исключение.

— Но вы же прекрасно понимаете, что никакому железному «кроту» не под силу преодолеть пятьсот миль в толще земли, что нет никакого внутреннего миpa, населенного динозаврами и людьми каменного века, и что нет, наконец, никакого Императора Пеллюсидара, — Джейсон заметно заволновался.

— Мне все же хочется верить, что Диан Прекрасная существует на самом деле, — заметил я.

Тут ему на помощь пришло чувство юмора, и он от души расхохотался.

— Да, — согласился он, — жаль только, что вы прикончили Худжу-Проныру. Очень колоритный злодей.

— В мире всегда хватало злодеев, — напомнил я ему.

— Которые помогают девушкам сохранить фигуру, — подхватил Джейсон.

— Как это?

— Ну как же, ведь им постоянно приходится упражняться в беге.

— Вы зря смеетесь, — мягко упрекнул я своего друга. — Я только историк, и если девицы убегают от злодеев, я обязан зафиксировать этот факт.

— Белиберда! — воскликнул он с замечательным университетским акцентом и снова надел наушники.

Я принялся раздумывать над дилеммой: что лучше — говорить правду и прослыть лжецом или сделать вид, что лжешь, и заработать себе на жизнь. Так мы и сидели некоторое время, пока Джейсон снова не сорвал наушники.

— Теперь я слышал музыку, — сообщил он, — странную, фантастическую музыку. А потом раздались громкие крики, звуки ударов и, кажется, выстрелы.

— Но вы же в курсе, что Перри занимался в Пеллюсидаре производством пороха, — напомнил я с усмешкой.

Но на этот раз он не принял предложенного шутливого тона, и сказал:

— А вы, наверное, в курсе, что уже много лет существует гипотеза, допускающая существование внутреннего мира.

— Конечно, — ответил я. — Мне довелось прочесть немало работ, развивающих и поддерживающих такую теорию.

— Вы обратили внимание на предполагаемое наличие в полярных районах отверстий или воронок, соединяющих наш мир с внутренним?

— Естественно. И это подтверждается множеством фактов, которые иначе просто невозможно объяснить. Напоминаю: открытое море в высоких широтах, потепление воды ближе к полюсу, стволы тропических деревьев, находимые в северных водах, северные сияния, наличие магнитного полюса, упорные утверждения эскимосов, что они произошли от расы, обитающей далеко на севере в теплой стране.

— Что ж, я не прочь проникнуть в одно из таких отверстий, — заявил Джейсон, снова надевая свою любимую игрушку.

Последовала долгая пауза, прерванная, наконец, резким восклицанием молодого инженера. Он пододвинул мне один из запасных наушников.

— Слушайте!

Прижав наушники к ушам, я с изумлением уловил треск морзянки, чего мы никогда не слышали прежде на волне Гридли. Неудивительно, что Джейсон пришел в такое» возбуждение, ведь он был уверен в существовании на Земле лишь одной станции, настроенной на эту волну, — его собственной.

Морзянка! Что бы это значило? Я разрывался между противоречивыми желаниями: сорвать наушники и обсудить случившееся с Гридли или продолжить слушать неведомого корреспондента.

Не считая себя экспертом в этой области, я все же без труда разобрал троекратную комбинацию из двух букв, повторяющуюся раз за разом после небольшой паузы: Д. И., Д. И., Д. И., пауза, Д. И., Д. И., Д. И., пауза.

Мы встретились глазами с Джейсоном, и я прочитал в его взгляде тот же вопрос, вертевшийся у меня в голове: что все это значит?

Передача закончилась, Джейсон схватился за ключ и начал передавать в той же манере свои инициалы: Д. Г., Д. Г., Д. Г., пауза и опять Д. Г., Д. Г., Д. Г. Почти сразу