Танец с драконами - Джордж Мартин

— Так утверждает Станнис, — тут же ответила Серсея. — Ложь, ложь, очевидная ложь. Станнис хочет забрать себе Железный Трон, но у него на пути стоят племянники, поэтому ему нужно заявить, что они — не дети его брата. Это мерзкое письмо… В нем нет ни капли правды. Я отрицаю.

Верховный Септон положил обе ладони на стол и, оттолкнувшись, встал на ноги.

— Хорошо. Лорд Станнис отвернулся от истины Семерых, чтобы поклоняться красному демону, и его ложной вере нет места в наших Семи Королевствах.

Это звучало почти ободряюще. Серсея кивнула.

— Тем не менее, — продолжил Верховный Септон, — обвинения тяжкие, и королевство должно узнать истину. Если Ваше Величество сказали правду, несомненно, суд докажет вашу невиновность.

Все-таки суд.

— Я исповедалась…

— …в некоторых грехах, да. Остальные вы отрицаете. Суд над вами отделит истину от лжи. Я буду просить Семерых простить вам грехи, в которых вы признались, и буду молиться, чтобы вас признали невиновной в остальных обвинениях.

Серсея медленно поднялась с колен.

— Я склоняюсь перед мудростью Вашего Святейшества, — сказала она, — но если я могу молить о капле милосердия Матери, я… я так давно не видела сына, пожалуйста…

Глаза старика казались обломками кремня.

— Негоже допускать вас к королю, пока вы не очиститесь от своих грехов. Однако вы сделали первый шаг на пути назад, к добродетели, и в свете этого я разрешу вам принимать других посетителей. По одному в день.

Королева снова заплакала. На сей раз слезы были искренними.

— Вы слишком добры. Благодарю вас.

— Мать милосердна. Это ее вам нужно благодарить.

Моэлла и Сколера дожидались королеву, чтобы отвести обратно в келью башни. Следом за ними шла Юнелла.

— Мы все молимся за Ваше Величество, — сказала септа Моэлла по пути наверх.

— Да, — эхом отозвалась Сколера, — вам сейчас, наверное, стало гораздо легче, и вы чувствуете себя чистой и невинной, как девушка в утро своей свадьбы.

Я трахалась с Джейме в утро своей свадьбы, вспомнила королева.

— Да, — произнесла она, — я чувствую себя заново рожденной, будто вскрыли гнойный нарыв, и я, наконец, могу начать исцеляться. Мне кажется, я могла бы взлететь. — Она представила, как приятно было бы двинуть локтем в лицо септе Сколере, чтобы та кубарем скатилась вниз по винтовой лестнице. А если боги будут благосклонны, старая морщинистая сучка врежется в септу Юнеллу и утянет ее за собой.

— Так хорошо снова видеть вашу улыбку, — заметила Сколера.

— Его Святейшество сказал, что теперь я могу принимать посетителей?

— Да, — ответила септа Юнелла. — Если Ваше Величество сообщит нам, кого она хотела бы видеть, мы известим этих людей.

Джейме, мне нужен Джейме. Но если ее брат уже в городе, почему он еще не пришел к ней? Пожалуй, будет разумно повременить с Джейме, пока она не разузнает получше, что происходит за стенами Великой Септы Бейелора.

— Моего дядю, — решила Серсея. — Сира Кивана Ланнистера, брата моего отца. Он в городе?

— Да, — подтвердила септа Юнелла. — Лорд-регент расположился в Красном Замке. Мы немедленно пошлем за ним.

— Благодарю, — задумчиво произнесла Серсея. Лорд-регент, вот значит как? Ее это не удивило.

Как оказалось, смирение и раскаяние не только очищали душу от греха, но и приносили пользу. В тот вечер королеву перевели в большую келью двумя этажами ниже, с окном, в которое она действительно могла смотреть, и теплыми мягкими одеялами на постели. А когда пришло время ужина, вместо черствого хлеба и овсяной каши ей подали жареного каплуна, миску хрустящей зелени, приправленной толчеными орехами, и горку пюре из репы, политую сливочным маслом. Той ночью, впервые за время заключения, она забралась в постель с полным желудком, и спокойно проспала всю ночь.

На рассвете следующего утра к ней пришел дядя.

Серсея еще завтракала, когда дверь кельи распахнулась и внутрь вошел сир Киван Ланнистер.

— Оставьте нас, — сказал он надзирательницам.

Септа Юнелла вывела Сколеру и Моэллу и закрыла за собой дверь. Королева поднялась на ноги.

Ей показалось, что сир Киван постарел с их прошлой встречи. Крупный мужчина, грузный и широкоплечий, с коротко остриженной светлой бородой, обрамляющей тяжелую челюсть, и короткими светлыми волосами, уже полностью отступившими со лба. Тяжелый шерстяной алый плащ был заколот на плече золотой брошью в форме львиной головы.

— Спасибо, что пришел, — произнесла королева.

Дядя нахмурился:

— Лучше присядь. Мне нужно кое-что тебе рассказать…

Она не хотела садиться.

— Ты все еще зол на меня. Я слышу это по твоему голосу. Прости меня, дядя. С моей стороны было неправильно плеснуть в тебя вином, но…

— Ты думаешь, меня заботит бокал вина? Лансель — мой сын, Серсея. И твой кузен. Если я зол на тебя, то по этой причине. Тебе полагалось присматривать за ним, направлять его, найти ему подходящую девушку из хорошей семьи. А вместо этого ты…

— Я знаю, знаю. — Лансель хотел меня сильнее, чем я его. И, готова поспорить, хочет до сих пор. — Я была одинока и так ослаблена. Пожалуйста. Дядя. О, дядя. Так приятно видеть твое лицо, твое милое, милое лицо. Я делала ужасные вещи, я знаю, но мне невыносимо думать, что ты ненавидишь меня, — она обняла его, поцеловала в щеку. — Прости меня, прости меня.

Несколько мгновений сир Киван терпел ее объятия, прежде чем поднял руки и обнял ее в ответ, коротко и неловко.

— Хватит, — произнес он, все еще ровным и холодным голосом. — Ты прощена. Теперь сядь. У меня тяжелые вести, Серсея.

Эти слова напугали ее.

— Что-то случилось с Томменом? Нет, только не с ним. Я так боялась за своего сына. Никто мне ничего не рассказывает. Пожалуйста, скажи мне, что с Томменом все хорошо.

— С Его Величеством все хорошо. Он часто спрашивает о тебе, — сир Киван положил руки ей на плечи, удерживая ее на расстоянии вытянутой руки.

— Тогда Джейме? Что-то с Джейме?

— Нет. Джейме по-прежнему где-то в речных землях.

— Где-то? — ей не понравилось, как это прозвучало.

— Он взял Древо Ворона и принял сдачу лорда Блэквуда, — сказал дядя, — но на обратном пути в Риверран оставил свиту и уехал с какой-то женщиной.

— С женщиной? — Серсея уставилась на него в недоумении. — Какой женщиной? Почему? Куда они поехали?

— Никто не знает. Больше от него не было вестей. Эта женщина, возможно, — дочь Вечерней Звезды, леди Бриенна.

Она. Королева помнила Тартскую Деву — огромное, уродливое, неуклюжее существо в мужских доспехах. Джейме никогда не оставил бы меня ради такого создания. Мой ворон так и не долетел до него, иначе бы он приехал.