Огненные острова (ЛП) - Швартц Ричард

На женщин в основном было страшно смотреть.

Их одежды по большей части были великолепны, но то, что находилось в них, выглядело истасканным уже в молодом возрасте. По дороге от ворот к порту многие из них предлагали мне себя, начиная от беззубых старых мегер и кончая девочками, у которых ещё, без сомнения, даже не было первой крови. Главным образом, это были чёрные, сгнившие зубы, которые многообещающую улыбку превращали в ужас, но больше меня ужасал их апатичный взгляд.

Была граница, за пределами которой человек не мог терпеть страдания, не сломавшись. Я и раньше видел такие взгляды, но не в таком количестве и в то же время в таких юных лицах, которые выглядели старше, чем моё собственное. Здесь были также дети, они бегали полуголыми, некоторые из них уже отягощённые бременем жизни, другие смеялись, борясь с отчаянием.

Если глаза людей не были тусклыми от страданий, то в них была подозрительность или кровожадность. С моей талии свисали меч и кинжал, но с ними я был недостаточно вооружён; казалось, в этом месте люди конкурировали друг с другом за то, кто из них сможет, не спотыкаясь, носить больше всего оружия.

Пока я сидел там и глодал кролика, ко мне подошла маленькая девочка. Тощая и одетая в лохмотья, она стояла и смотрела на меня широко распахнув глаза. Она ничего не говорила и, похоже, не попрошайничала. Но только когда я жевал, она жевала вместе со мной, когда я глотал, девочка тоже глотала. Я был голоден, как волк, но мне было всё сложнее и сложнее есть, так что в конце концов еда застряла в горле.

Я предложил ей остатки костлявого жаркого, она недоверчиво посмотрела на меня, подошла и протянула руку, не к жаркому, а к моей… ширинке!

Я чуть не столкнул мои драгоценные сапоги в воду при попытке увернуться. Лишь в ужасе покачав головой, я протянул ей кролика. Наконец она поняла, выхватила жаркое у меня из рук и убежала, как будто за её душой гнался сам Безымянный.

Я ошеломлённо смотрел ей вслед и чуть не прозевал свои сапоги, которые хотел утащить старик. Когда я их у него вырвал, он зашипел, как гадюка, показал мне неприличный жест и тоже убежал так быстро, как несли его тощие ноги.

В юности я видел страдания и нищету, стал свидетелем того, как голод уносит жизни людей, а также, как жадность и чистый эгоизм превращает их в животных.

Тем не менее даже в самый тёмный час Келара, когда в зернохранилищах моего родного города больше не осталось даже зёрнышка ячменя, никогда не было так плохо, как здесь, поскольку достаточно часто люди проявляли благородство, чтобы поделиться с незнакомцами тем немногим, что у них осталось.

12. Сделка

Я посмотрел на свои сапоги, вздохнул, и втиснул страждущие ноги в кожу. У меня не было другого выбора, если учесть то, что лежало здесь на улицах. Болели не только ноги, нет, измученным было всё моё тело, кололо даже в рёбрах. Ведь перила на корабле сломались не сами по себе.

Казалось, что после утоления жажды и голода, моё тело теперь хотело напомнить о других вещах, которые обстояли со мной неважно.

Я был жив, сыт, более или менее невредим, но всё ещё не знал, что мне делать.

Возможно, до захода солнца осталось ещё пол отрезка свечи, достаточно времени, чтобы более детально исследовать это гнездо пиратов. Но сначала я купил точильный камень у одного из торговцев. Он хотел за него три медные монеты, я одарил наглую морду взглядом василиска, и он от страха пригнулся, но без драки я не смог снизить цену больше, чем на одну медную монету.

Ночь приближалась, и возникал вопрос, где мне найти безопасное место для отдыха, если оно здесь вообще существовало. В гавани было более чем достаточно скверных притонов, из каждого второго дома доносился оглушительный смех. Однако у меня были сомнения по поводу того, что я смогу проснуться живым, если найду в одном из них себе кровать.

Толпа и крики привлекли моё внимание.

Это было зрелище, подобное которому я уже часто видел прежде: платформа, на ней мужчина в цепях, рядом ухмыляющийся парень, который восхвалял достоинства жертвы. Аукцион, на котором продавали рабов. Рядом с платформой стояли небольшое горнило, и кузнец со своими подмастерьями, безразлично наблюдавшие за происходящим. Какую они предлагали услугу, было очевидно, поскольку на жерди весло добрых три десятка металлических ошейников, начиная от тонкого изящного серебра и кончая тяжёлым, необработанным железом.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

На аукционе присутствовало добрых четыре десятка зрителей, но только двое или трое серьёзно участвовали в торгах. Двое мужчин и женщина, и все трое не были похожи на пиратов.

Работорговцы из Бессарина. Вот значит как несчастные жертвы пиратов попадали на рабский рынок Яанаса. Четвёртый человек в кругу зрителей привлёк моё внимание. На нём были тёмные, кожаные доспехи, которые почему-то показались мне знакомыми, у него были чёрные как смоль волосы и бледная кожа. Вооружён он был тонким мечом, а его осанка должна была выражать возвышенную неприкосновенность.

Бледная кожа и чёрные как смоль волосы напомнили мне о наезднице виверна. Именно на ней я видел такие кожаные доспехи, однако красного цвета. Черты лица мужчины были изящными: узкий рот, прямой нос и тёмные брови. Кожа была тонкой, словно пергамент, почти казалось, что сквозь неё просвечивают вены.

На такой бледной коже и с чёрными волосами должна была проглядывать щетина, даже если мужчина хорошо побрился, но ничего подобного. Телосложение у него было скорее стройное, он был не особо высокого роста и с моей перспективы казался даже слегка миниатюрным. Всё-таки было бы ошибкой недооценивать его, поскольку кожа его доспехов обхватывала поджарые мышцы. Только потому, что мужчина не выглядел как гора, и не имел выступающих мышц, его нельзя было считать неопасным. Люди с таким телосложением чаще всего были проворными и быстрыми. Быстрый, точный удар тонким лезвием мог быть таким же смертельным, как удар могучим топором.

Его мрачный взгляд со скукой остановился на мне, я не стал отворачиваться, сделал вид, будто сморю сквозь него, на измождённого мужчину, стоящего за его спиной. Бледный парень отвернулся, и я с облегчением вздохнул.

Здесь в толпе было больше одного опасно выглядящего субъекта. Это были Огненные острова, гнездо пиратов, которые считали себя чумой морей. Но как бы близко они не столпились вокруг платформы, от бледного их отделял добрый шаг пространства.

Мне не нужно было гадать, я и так знал, что этот мужчина был с одного из этих чёрных кораблей, лежащих в гавани.

От Лиандры я узнал, что армии, которыми империя Талак наводняла наши земли, обычно были плохо оснащены. Солдаты-рабы из других походов и принуждённые к войне крестьяне — это были главные силы нашего противника. Но существовали и другие, лучше вооружённые войска, которые включали в себя ветеранов и элитных солдат. Они редко встречались и терялись в огромной массе пехотинцев. При покорении Келара также были использованы тёмные силы и магия, поэтому мы уже знали, что Талаку служили некроманты, возможно, также маэстро, перешедшие на тёмную сторону.

Этот человек выглядел так, будто привык командовать. Он определённо не был обычным солдатом. От Наталии мы знали, что в Талаке существовал класс дворян, которые были известны как полевые командиры. Хорошо образованные и вымуштрованные, тщательно обученные тактике и стратегии, их жизнь состояла в том, чтобы служить правителю Талака на войне. Не генералы, как у нас, а командиры, которые не были прикреплены к какому-нибудь определённому отряду и шли туда, где требовалось тщательное планирование. Наталия также упоминала, что Коларон часто определял, кто на ком должен жениться. Возможно, он занимался разведением людей, чтобы усилить определённые качества…

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Наш враг любил окружать себя красотой.

Так что, возможно, этот человек был одним из полевых командиров, отпрыск из линии, которая формировалась Колароном на протяжении веков.