Футбол на всю жизнь - Виктор Шустиков

А он, отбив очередную, увы, нелегкую атаку, говорил счастливо и убежденно:

— Никуда я от вас не уеду, ребята. Мы с вами еще таких дел натворим!..

Однако, когда из команды ушел Маслов, Слава одним из первых покинул наш футбольный корабль. Но это не было клятвоотступничеством. Наоборот, тут проявился благородный, честный характер южанина: так он протестовал против несправедливости, допущенной по отношению к Виктору Александровичу.

С великим удовольствием и радостью вспоминаю игру этого замечательного мастера. В бытность его в нашей команде, случалось, говорили, что Метревели «грешит» индивидуальной игрой. Но разве это можно было считать недостатком? Наоборот, это высшая форма футбольного искусства. И наш товарищ был одним из тех немногих, кто в совершенстве овладел ею. Метревели умел в нужный момент смело, решительно и эффективно вести борьбу один на один с защитниками противника. Когда соперники прибегали к массированной обороне, когда в ход пускалась пресловутая персоналка, дело часто решал именно Слава. Часто при помощи артистичного дриблинга и своей «космической» скорости он взламывал старательно подготовленную соперниками оборону, выигрывал территорию, отвлекал на себя все новые и новые силы, а затем неожиданно, умно и точно играл в пас. После этого партнерам чаще всего оставалось лишь протолкнуть мяч в сетку или расстрелять ворота с открытой позиции. Как–то на досуге перелистывал я изданный в 1972 году справочник «Все о футболе». В нем имеется список ведущих советских мастеров кожаного мяча. С горечью и сожалением я не нашел там имени Валентина Денисова, который славился в конце 50‑х годов как замечательный техник, истинный виртуоз игры.

После чемпионата мира 1958 года у нас в команде Валентина стали называть «наш Пеле». Было в игре этого мастера действительно что–то напоминающее великого бразильского футболиста — такая же кошачья мягкость движений, великолепное «чувство ситуации». Мне импонировало его уважительное отношение к мячу. Сколько его помню, он всегда держит его в ногах или на голове, выходит в свободное время поработать над каким–либо сложным приемом или просто пожонглировать. Игру он любил самозабвенно. Однажды он сказал мне:

— Ты знаешь, Виктор, я, кажется, готов сам платить деньги за то, чтобы мне разрешили играть.

Каждый предстоящий матч был для него великим праздником и… великим мучением. За день или два он начинал волноваться, спрашивая то и дело:

— Как ты думаешь, поставят меня в состав?

Если ставили — он играл великолепно, и, я думаю, тренерам никогда не приходилось сожалеть о своем решении. Никто на поле не действовал так старательно, с такой удивительной самоотдачей, как он. Одно удачное выступление, другое. Все идет отлично, товарищи хвалят Валентина и вдруг… без всякого объяснения его имени не оказывалось в составе. Один матч. Другой. Третий. Очень нервный, чувствительный, с обостренным самолюбием Валентин не выдерживал… и срывался.

Конечно, никто не станет оспаривать абсурдность такого поведения. Но, к сожалению, часто чуткости и душевности не хватает нашим футбольным тренерам. Тренеров ругают и снимают за то, что они недобрали очки, а не за душевную черствость и бездарность. А ведь порой именно невнимание и бессердечие оказываются теми причинами, из–за которых не растет техника, игроки не проявляют воли и боевого напора, что, в конечном итоге, сводится к недостатку злополучных турнирных очков.

Сейчас, начиная свою жизнь как бы заново, перейдя по примеру многих своих старших товарищей на тренерский путь, я размышляю о том, почему так происходит. Ведь дело тут не в каком–то случае, в одном или двух

примерах. Причина глубокая и требует своего изучения.

Лично я думаю, что все зависит от общей культуры и педагогического таланта тренера.

За долгие годы пребывания в команде мастеров «Торпедо» мне довелось познакомиться со многими из них — Маслов, Жарков, Морозов, Марьенко, Золотов, Иванов… Но если бы меня спросили, кто оказал решающее влияние на мое воспитание (именно воспитание!!) как спортсмена и гражданина, я бы — да не обидятся на меня мои бывшие педагоги — назвал секретаря парткома завода имени Лихачева — Аркадия Ивановича Вольского.

Нетрудно представить, как занят секретарь парткома на автогиганте. Он нужен всем, и ему нужны все и всё — план, качество, труд и отдых, культура и быт многотысячного коллектива, в целом их судьба, заботы, многогранная жизнь каждого человека в отдельности. Однако при всей своей занятости Аркадий Иванович часто навещал нас и находил всегда время побеседовать чуть ли не с каждым игроком. Он знал всех по имени и отчеству, знал наши биографии. Приезжая в команду, он никогда не забывал расспросить об успехах спортсменов в учебе, поинтересоваться самочувствием, поговорить по душам. Он смотрел на спорт как на важную государственную работу, и в этой работе для него не было мелочей.

…Нам не дано, к сожалению, способности оценивать лучшие дни и мгновения нашей жизни в тот момент, когда они совершаются. И только когда они уйдут безвозвратно, мы начинаем понимать их значение. Так и я, только сейчас, много–много лет спустя, понял, что лучшие дни своей спортивной жизни я пережил в шестидесятом. И дело не в том, что мы выиграли чемпионат и кубок. Мы чувствовали себя творцами прекрасного, жили на одном взлете, составляли единое целое, то, что объединено коротким словом «команда».

Мне посчастливилось держать в руках книгу известного врача XVIII века Акселя Мунте — «Легенда о Сан- Микеле». В ней есть и такие слова:

«То, что человек сохраняет для себя, он безвозвратно теряет, но то, что он отдает людям, — навеки остается ему».

В том памятном 1960 году мы отдавали свое умение, мастерство, любовь к футболу людям — щедро, искренне, без остатка. И поэтому те, кто пережил со мной эти годы, навсегда остались в моем сердце как дорогие друзья.

ПУТЬ НЕЛЕГКИХ ИСПЫТАНИЙ

В последний день октября 1960 года стали мы обладателями кубка и той, четвертой в истории отечественного футбола командой, которой посчастливилось сделать «дубль». Потом побежали дни праздников — встречи, выступления перед рабочими завода, школьниками, перед многочисленными поклонниками московского «Торпедо», которых оказалось куда больше, чем мы думали. И отдых.

Только в один из первых дней нового года команда собралась вновь на свой сбор. Мы с радостью встречаемся после длительного перерыва, раздаются шутки, громко звучат голоса. И вскоре уже тесно становится в небольшой комнате.

До начала тренировки еще пятнадцать минут, но кто- то из особенно нетерпеливых уже подбросил мяч вверх, и он со звоном упал на пол. Это послужило как бы сигналом, и ребята, уже давно одевшие тренировочную форму, двинулись в манящий своим простором спортивный зал. И он сразу наполняется глухими ударами: бум… бум… бум!