НЕУВЯЗКА СО ВРЕМЕНЕМ - Сборник Фантастики

Медленным шагом направился он к городу. Теперь он твердо решил ничего не говорить Исабели. Она в эти дни, конечно, страдает. Но рано или поздно его таинственное исчезновение в тысячу раз больше утешит ее, чем жестокая правда.

Он шел куда глаза глядят и неожиданно очутился на цветочном базаре, возле киоска старика, у которого то ли неделю, толи сорок лет назад он покупал розы… Да, эти розы еще были здесь.

Видя, что около старика никого нет, он робко подошел.

- Что угодно сеньору?

Хулиан помедлил.

- Несколько дней назад… - выдавил он наконец. - Точнее, неделю назад, молодой человек, мой… мой сын заплатил за две розы и не взял их.

- Ах да, верно. Я помню.

Продавец окинул взглядом свои цветы.

- Вот эти самые. Уже немного увяли.

- Неважно. Можете вы мне их дать?

- Разумеется. О чем разговор.

Он подал розы Хулиану.

- Сколько я вам должен?

- Ничего, бог с вами, они ваши.

- Спасибо.

Хулиан поплелся прочь.

Он медленно шел домой, ощущая на плечах весь груз своей старости. Он сжимал в руках розы, которые уже немного завяли, пожухли, были на пороге умирания.

Придя к себе, он бросил их на стол, рядом с фотографией Хулиана Сендера, которым он уже не был. Несколько сморщенных лепестков опало…

Он подумал об Исабели. О своей чистой, страстной, обреченной любви. Тоска и скорбь в его душе уже не были тем отчаянием и тревогой, которые терзали его, когда дни, недели, годы он размышлял о грядущей трагедии. Теперь его любовь отошла в прошлое, как любовь тысяч других людей. Она была неотъемлемой частью его жизни. Стала воспоминанием. И заняла свое место.

РОЖДЕНИЕ БОГА

1. Встреча старых друзей

Меня зовут Марк Бронкхорст. Я преподаю историю. Доцент. Закоренелый холостяк. И вовсе не склонен к авантюрам. Хотя, с другой стороны, что за жизнь без приключений?

Почему именно мне была доверена эта тайна, не знаю, ведь такая ноша не по плечу даже людям с более твердым характером. Как бы то ни было, непреодолимая сила побуждает меня доверить рассказ бумаге. Преданный гласности, он не может не найти живого отклика. И если только его не сочтут праздной выдумкой, он доставит мне немало хлопот. Но приступим к делу.

Сомневаюсь, чтобы отец Кристиан дотянул до пасхи. Боюсь, что не ошибаюсь. И, как мне кажется, он сам молча разделяет мои опасения, хотя о своей близкой смерти ничего не говорит. Присущее ему чувство юмора, очевидно, не может примириться с романтическим представлением о тайнах, которые уносят с собой в гроб. Он же сделал свой выбор. И даже неумолимо надвигающаяся тень смерти не в силах заставить его отступиться. Я дал слово сохранить его тайну.

- Нет, дорогой Марк, не клянись, - отвечал он. - Ведь должен же я кому-то довериться. Даже аббату на исповеди я рассказал не все.

Я его понимаю. Психический перелом произошел в нем под влиянием панического страха перед оглаской, страха, граничившего с отчаянием. Скрывшись в монастыре траппистов, он смог сохранить свою страшную тайну, так как устав ордена предусматривал полное молчание.

- Представляешь себе, - сказал он с усталой улыбкой, - нашу прессу, столь падкую до сенсаций! Газеты и журналы не дали бы мне умереть спокойно. Мои соотечественники наверняка не отказались бы от такой лакомой добычи. Жадной толпой они примчались бы сюда из-за океана, до зубов вооруженные теле- и кинокамерами, магнитофонами, фотоаппаратами. А я не из тех, кто согласен быть орудием чуда. С меня довольно и того, что двадцать Веков назад кучка оголтелых провозгласила пророком какого-то нищего и это на многие века изменило лицо мира. Роль пророка, желающего вновь изменить мир, мне не по силам, но когда я уйду из жизни, ты волен сделать так, как сочтешь нужным.

Не знаю, как я поступлю, когда моего друга не станет. Пока я поместил тетрадь с записью его рассказа в сейф Торгово-промышленного банка. Иногда спрашиваю себя, уж не сон ли все это, долгий, мучительный сон? Но, увы… напечатанное на плотной глянцевой бумаге лежит передо мной письмо, с которого все началось. Вот его содержание.

Вестерхаут. 12 февраля 1963.

Многоуважаемый господин Бронкхорст!

Уверен, что мое письмо удивит Вас, но надеюсь, вы меня простите за беспокойство. Речь идет об одном очень важном деле, которое невозможно изложить в письме. Поэтому я вынужден просить Вас о встрече. Строго конфиденциальные моменты, к которым причастны посторонние лица, заставляют просить Вас приехать ко мне в аббатство Вестерхаут. Поверьте, мне в высшей степени неприятно, что я не могу изложить на бумаге причины, которые побудили меня обратиться к Вам. Смею заверить, что Ваше посещение весьма необходимо, в чем Вы сами сможете убедиться. Могу ли в заключение выразить надежду, что мое обращение Вы сохраните в тайне?

Уважающий Вас X,

аббат Вестерхаута.

Едва я успел назвать себя, как брат-привратник наградил меня доброжелательной улыбкой. Через лабиринт коридоров с готическими сводами он молча проводил меня в покои аббата. Коренастый старик приветливо встретил меня и крепко пожал руку.

- От всей души приветствую вас, менеер Бронкхорст, - сказал он. Мне понравилось, что в его голосе отсутствовали маслянистые нотки.

- Польщен встречей, - ответил я, смущенный тем, что не знаю, как титуловать своего собеседника.

- Откровенно говоря, я не был уверен, что вы благосклонно отнесетесь к моему приглашению. Я надеялся пробудить хотя бы любопытство. И, пожалуйста, не обижайтесь, если тон моего письма показался вам несколько повелительным.

- Об обиде не может быть и речи. А вот любопытство мое действительно оказалось задето.

- Имя отца Кристиана вам ничего не говорит? - спросил он меня.

Профессиональные интересы сводили меня с несколькими духовными особами, причастными к историческим исследованиям. Но отца Кристиана между ними не было.

- Нет, этого имени я никогда не слышал, - сказал я. - В университете, правда, среди моих сокурсников было несколько священнослужителей, но…

- Нет, среди них искать не стоит…

- Тогда, боюсь, я не смогу быть вам полезен, - пробормотал я. Мне и в самом деле было жаль, что пришлось разочаровать этого приветливого старца.

- Не иначе, вам все это кажется странным, менеер Бронкхорст, - улыбнулся аббат. - А может, вы усматриваете здесь что-то от методов инквизиции. Но такая уж у меня привычка - не торопиться и соблюдать во всем осторожность. Дело в том, что для брата Кристиана ваш приезд необычайно важен.

Напрасно я напрягал свою память, стараясь вспомнить, числятся ли в рядах ордена траппистов, помимо пивоваров, и пионеры науки.