Секрет обаяния - Сандра Браун

— Ты хочешь, чтобы здесь была Элли! — вскрикнула Арден, обращаясь к Эндрю. На его лице сначала отразились злость по отношению к самому себе и глубокое разочарование из-за ее непонимания, а потом глаза стали пустыми.

— Элли и так здесь, — прошептал он. — В этом вся проблема.

Эндрю с трудом подошел к дивану. Свалившись на него, он положил голову на подушку и закрыл глаза.

В тот момент, когда Арден бросила ему в лицо свое полное ненависти обвинение, она поняла, что отдала бы все на свете, чтобы вернуть свои слова обратно. Когда он отвернулся от нее, она было протянула руку, чтобы утешить его, но тут же отдернула ее. Ее жалость была ему сейчас нужна меньше всего. Но не могла она и уйти, не сказав ему ни слова.

— То, что я сказала, Эндрю, — непростительно.

Он усмехнулся с такой же горечью, как и Арден всего лишь несколько минут назад.

— Непростительно то, что сказал я. Я знаю, что ты чувствуешь себя оскорбленной. Не нужно. Тебе это должно польстить. — Он открыл глаза. — Я бы хотел объяснить тебе.

— Ты не обязан.

— Я хочу объяснить, — произнес он решительно. Арден кивнула. Он встал и подошел к широкой стеклянной двери. Отодвинув ее, он впустил аромат и шум Тихого океана в комнату, в которой внезапно стало душно. — Гонолулу — место, где мы встретились с Элли, где мы жили, когда были женаты. Здесь я на каждом шагу вижу места, где мы были вместе, и тысячи вещей, которые напоминают мне о ней, о том, что она говорила, что мы делали.

— Я знаю, как это. После смерти Джоу воспоминания были настолько острыми, что мне казалось, будто я слышу его голос.

Он гневно покачал головой:

— Я все время думаю о ней с тех пор, как мы приехали сюда. Обычно мы вместе возили Мэта к педиатру, понимаешь. Завтра я повезу его к ее родителям. — Арден не посмела признаться себе, что почувствовала укол ревности. — И весь день я чувствовал, как будто… как если бы я изменял Элли.

— Из-за меня?

— Да.

Как бы Арден ни сожалела о том, что ему сказала, она почувствовала, что он снова оскорбил ее.

— Ты считаешь, что твои слова меня утешат? — спросила она несколько саркастически.

Он резко повернулся, и она снова увидела, как его глаза вспыхнули от нетерпения. На самом деле видеть ей это было приятнее, чем мучительную пустоту, которая была в его глазах несколько минут назад.

— Может быть, если ты не будешь злиться и дашь мне договорить, тебе не придется делать поспешные выводы.

— Ты заставляешь меня считать себя беспринципной разрушительницей семейного очага.

— Да, черт возьми! Будешь ты меня слушать? — Эндрю пробормотал проклятие и отбросил волосы со лба. — Были другие женщины, Арден. После Элли и до тебя.

— Мне становится все приятнее и приятнее слушать тебя.

Эндрю нахмурился, услышав ее слова, тем не менее продолжал:

— Было слишком много женщин. Женщин на одну ночь. Безликих, безымянных женщин, и я был даже рад, что совсем не помнил их. — Он приблизился к ней и, уставившись в ее глаза, сделал особый акцент на том, что сказал далее: — Они ничего не значили. Ничего, — подчеркнул он, резко рассекая воздух руками. — Они давали мне возможность выполнять мои биологические функции, и все. То, что я делал с этими женщинами, можно было бы описать самыми грубыми словами, поскольку это так и называлось. Я не чувствовал, что предаю Элли, по крайней мере нашу любовь, поскольку я не испытывал никаких эмоций.

Он вздохнул так глубоко, что его грудь почти коснулась Арден. Его голос стал тихим и хриплым.

— Ты — первая женщина, которая заставила меня почувствовать вину.

Ее гнев постепенно уменьшился, она нервно облизала губы.

— Почему?

— Потому что с тобой я испытываю эмоции. С тобой это было бы не просто… — Он попытался найти наименее оскорбительное слово, передернул плечами и заявил: — Спаривание. — Эндрю положил руки ей на плечи и привлек к себе. — Это была бы любовь. Я испытываю по отношению к тебе именно это чувство, Арден. Я удивляюсь этому. Я в смятении. И я не знаю, что с этим делать.

Она проглотила комок в горле.

— Ты все еще любишь Элли.

В ее тоне не было вопроса, она просто констатировала факт.

— Я всегда буду любить ее. Она была частью моей жизни. Но я перед Богом клянусь, что даже не пытаюсь заменить ее тобой. Вы такие разные. Ничего общего. Поэтому, пожалуйста, не думай, что, если я назвал ее имя, когда собирался заниматься любовью с тобой, я перенес ее образ на твое тело. Я не думал о ней. Я был весь в тебе, только в тебе.

Эндрю обхватил ее лицо руками и поочередно погладил ее скулы большими пальцами.

— Просто впервые с тех пор, как она умерла, я хотел любить и сердцем тоже. То, что я произнес ее имя, — условный рефлекс, потому что я не испытывал такого эмоционального и духовного подъема с тех пор, как последний раз обнимал Элли. До того, как встретил тебя. И оставь эти фрейдистские штучки, пожалуйста.

— Моя реакция тоже была обусловлена условным рефлексом. Моя гордость была уязвлена, — вскрикнула она. — Любая женщина на моем месте была бы оскорблена.

— Как и любой мужчина. Я не пытаюсь уменьшить свою вину. Поверь мне, я понимаю, что повел себя ужасно. Я просто хочу, чтобы ты поняла, отчего так получилось. Скажи, что ты поняла это.

Арден не могла думать, когда Эндрю находился так близко от нее, поэтому она сделала шаг в сторону и уставилась на пейзаж, открывающийся за стеклянной дверью. Интересно, стал бы он ей рассказывать все это, если бы знал, кто она на самом деле. Если она расскажет ему, что она — та самая суррогатная мать, которую они с Элли наняли когда-то, захочется ли ему заниматься с ней любовью? Имеет ли она право ранить его так глубоко и рисковать потерять его навсегда, сказав ему правду?

— Я понимаю, Эндрю. У вас с Элли был особый брак, что встречается не часто. — Арден могла бы добавить: «Она любила тебя настолько сильно, что позволила другой женщине выносить твоего ребенка».

— Это так. Я был верен своим клятвам. — Он слегка усмехнулся. — Но во время турне это не всегда было так уж просто. Возможности были каждый день. Было доступно все, что хотелось.

Он подошел и встал рядом с ней, опираясь о дверной косяк плечом.

— Элли ездила со мной, когда могла, но не всегда. Иногда мне был необходим секс, даже очень. Вокруг было много женщин, которые были бы рады угодить мне. Но я знал, как отвратительно буду чувствовать себя потом. И это будет не просто чувство вины за то, что нарушил верность. После того как я понял, что секс — это часть любви, мне уже не хотелось заниматься им просто так, я не хотел сводить все к чисто физическим упражнениям.