Вождь. «Мы пойдем другим путем!» - Михаил Ланцов

— Так решите ее! — Всплеснула руками.

— Всепрощающий наш Иисус Христос не помогает в таких делах. Поэтому обратимся к… хм… Кали.

— Кали?

— Это самая темная, яростная и разрушительная ипостась индийской Богини Дурга, буквально выжигающая всякое зло и порок, которые только встречается ей на пути. Достаточно того, чтобы ее взор заметил ту злодейскую сущность, что вредит вашему роду на протяжении веков. И все. Это будет конец. Для сущности. Кали — это самый безжалостный и бескорыстный инквизитор, стоящий на страже мироздания.

— Вы уверены…

— Уверен, — перебил ее Владимир и, выхватив кортик, вонзил его себе в ладонь, легко пробив насквозь. — Кали не слышит слов. Но она слышит кровь. Если завтра эта рана исчезнет, то мы будем уверены — она благосклонно приняла нашу просьбу.

Зинаида дико расширенными глазами смотрела на то, как с острия кортика медленно капает кровь этого мужчины…. Владимир же знал, что, воспользовавшись порталом и отоспавшись в XXI веке, уже утром будет щеголять абсолютно здоровой рукой. Чего вполне хватит для формирования искомого дракона, уничтожающего дурные мистические убеждения этой женщины.

Пауза затянулась, и Ульянов резким движением извлек кортик из руки. Княгиня вздрогнула и, сорвав шелковый шарф с шеи, бросилась ему перевязывать ладонь.

— Но откуда вы это знаете? — Наконец она спросила, с интересом заглядывая в глаза.

— Оттуда же, откуда и места захоронения древних кладов. Впрочем, кому много дано, с того и много спросится, Зинаида Николаевна, — чуть вздохнув ответил Владимир. — Но мне пора. Я не хочу вас компрометировать своим излишне долгим присутствием. Но знайте, по завершению траура я приду просить вашей руки. Потому как не мыслю свою жизнь без вас. И, даже если вы откажете…

— Владимир Ильич, — перебила его Зинаида Николаевна и, улыбнувшись, произнесла. — Я не сказала, нет. Я буду ждать.

Глава 10

18 октября 1892 года. Российская Империя. Санкт-Петербург. Зимний дворец

Вечерело.

Владимир Ильич Ульянов при параде в своем свитском мундире флигель-адъютанта, да при орденах направился в Зимний дворец на аудиенцию. Однако по пути требовалось заехать к Зинаиде Николаевне, чтобы вернуть шарф и продемонстрировать руку. Эффект превзошел все его ожидания — на нее больно было смотреть! Ведь вчера вечером она посчитала происходящее небольшим, милым шапито для ее успокоения. Но теперь….

— Боже правый! — Ахнула она княгиня, не верящим взглядом глядя на руку. — Как же это возможно? Боже! Владимир Ильич, неужели вы продали свою душу ради того, чтобы избавить меня от проклятья?!

— Продал бы, не задумываясь, — серьезно сказал Владимир. — Но в этом случае подобного не понадобилось. Я просто угостил Кали этой несчастной ведьмой. Та была так близка к исполнению своего плана и натворила столько зла, что пришлась древней Богини по вкусу. За что, в благодарность, мне исцелили руку.

— Но вы пустили свою кровь!

— Только для того, чтобы меня услышали.

— И с вами теперь ничего не случится? — Спросила она с искренним беспокойством в глазах.

— Главное не я, а вы.

— Володя! — Вырвалось у нее 'неуставное' обращение. — Не смей так говорить! — Причем, в порыве эмоций она шагнула слишком близко к нему и практически обняла. Еще бы чуть-чуть и они прижались.

— Мой ангел… — ответил Владимир и улыбнулся со всей нежностью, на которую только был способен. — Мне пора идти. — После чего сделал шаг назад, аккуратно кивнул, развернулся и вышел стремительным шагом.

Жизнь налаживалась.

Конечно, сценка выглядела несколько необычно. Но ничего страшного в этом не было. Ибо Владимир был в курсе того, сколько по просвещенной Европе бегало всяких православных ведьм, католических колдунов и светских магов. А в любом мало-мальски цивилизованном круге аристократов обязательно имели место мистические игрища. Или спиритические сеансы. Или еще что. Не говоря уже о том, какой популярностью пользовались некоторые элементы из древних культур, окружаясь ореолом мистики. Да чего уж там — практически магии. Вот и проклятье это….

Но одно хорошо — Зинаида была абсолютно убеждена в том, что он ради нее связывался с каким-то очень могущественным и опасным существом, рискуя собственной бессмертной душой. Это даже не жизнью рискнул, а всем, чем только можно. Женщины такое ценят.

За этими приятными мыслями Владимир и добрался до Зимнего дворца, благо, что от особняка Юсуповых он был недалеко.

— Прошу вас, — широким жестом пригласил слуга Вову в небольшой зал, где его уже ждали: Император, Императрица и Цесаревич.

Небольшой приветственный ритуал прошел настолько быстро, насколько это было возможно.

— Владимир Ильич, вы вновь смогли нас приятно удивить, — мягко произнесла Мария Федоровна.

— Служу Империи и престолу, — чуть кивнул Ульянов в весьма неканоническом ответе.

— Хорошо служите, — отметил Александр Александрович.

— Но вы ведете свою игру, — продолжила за него Императрица. — Мы верим, что она, несомненно, в интересах России, но хотели бы знать, что конкретно вы делаете и к чему стремитесь.

— Вы опасаетесь за Адмиралтейство? — Осторожно спросил Владимир.

— Весь Санкт-Петербург, затаив дыхание, следит за тем, как вы поступите. Слухи ходят разные….

— Понимаю, — улыбнувшись, кивнул Владимир. — Толпа как обычно хочет хлеба и зрелищ. Но смею вас расстроить, противостояние с Адмиралтейством я всего лишь обозначу. Потому как они — такая же жертва, как и Юсуповы. Эти все интриги Foreign-office.

— Foreign-office? — Удивленно выгнул бровь Император. — Мы думали, что все банальнее и проще.

— Если бы, — вздохнул Ульянов. — Я люблю Зинаиду Николаевну, чем наши враги и постарались воспользоваться. К счастью, мне удалось довольно быстро раскусить их задумку. А то ведь, признаться, поначалу такие мысли в голову приходили, что самому стыдно.

— Любите, значит, — задумчиво произнесла Императрица. — А вы не боитесь того проклятья, что довлеет над ней?

— Нет.

— Совсем? — Удивилась она. — От него погибло много людей.

— Я ее люблю и хочу свататься после завершения светского траура. Но понимая, что с такими вещами не шутят, я снял это проклятье. — В этом моменте на лицах всей августейшей фамилии отразилось глубочайшее удивление, однако, никто из них не решился уточнять, как именно подобная вещь была сделана. — Но она должна быть счастлива — со мной или без меня. А вообще, если честно, я не надеюсь на успех сватовства. Ведь она княгиня из древнего рода, а я простой безродный дворянин….

— Вы дворянин, который много сделал для престола, — отметила Императрица. — Три раза спасали жизни членов Императорской фамилии. А это…

— Четыре, — перебил ее Ники.

— Что четыре? — Удивился Александр Александрович.

— Вчера мне пришло письмо от Жоржа. Лекарства, которые прислал Владимир Ильич, помогли и он пошел на поправку. Ему уже намного легче.

— Но…

— Он не хотел вас обнадеживать раньше времени. Собирался долечиться и сделать сюрприз, приехав сюда.

— Невероятно! Но как? — Несколько рассеяно спросил Император у Ульянова.

— Я еще во время путешествия на крейсере 'Память Азова' понял, что Георгий Александрович болен туберкулезом. Моя сестра как раз занимается поиском лекарств от тяжелых инфекционных заболеваний. В том числе и против туберкулеза. Когда у нее стал получаться устойчивый положительный результат, я написал вашему сыну, предложив попробовать препарат. Был риск, о котором я его предупредил. Ведь полномасштабных клинических испытаний не было. Но он охотно и быстро согласился.

— Но что, от лекарства мог умереть? — Ахнула Императрица.

— Он уже умирал, Ваше Императорское Величество. Если желаете, я передам вам нашу переписку. Она весьма пасмурна. Георгий Александрович просто не хотел вас огорчать своими страданиями. Болезнь убивала его, медленно, мучительно и неотвратимо. Препарат я послал ему еще весной и до отбытия в экспедицию знал, что он подействовал на него самым положительным образом.

— Поразительно… — покачала головой потрясенная Императрица. — Но почему вы нам о том ничего не сказали?

— А что мне нужно было сказать? — Удивленно выгнул бровь Владимир. — Я сделал то, что считал своим долгом. Любое промедление с туберкулезом — большая проблема. Ведь происходит деструкция легких. Так что, после определенной стадии, даже если вылечить человека, он остается инвалидом.

— Четыре раза, — покачал головой Александр Александрович. — Вы просто ангел-хранитель нашей семьи!

— Кроме того, вы очень богаты, — добавила Императрица. — Если учитывать только тот пиратский клад, что вы привезли, никто на земле не сравнится с вами по богатству. Во сколько он оценивается? Даже представить страшно. Но ведь он не один, не так ли? — Подмигнула Императрица.