Король воров - Корнелия Функе

Прошло довольно много времени, прежде чем он оттуда вышел. Словно маленький граф, он важно остановился в дверях, огляделся по сторонам и с наслаждением лизнул гигантский рожок мороженого, полученный в награду за тяжелую работу. Только после этого он притворил за собой дверь и радостно подбежал к Осе и Просперу.

— Никаких щеколд внутри! — Это было первое, что он им прошептал. — Даже второго замка нету. Не похоже, чтобы эта синьора Спавенто шибко боялась ограбления.

— Она сама тоже дома была? — спросил Проспер, бросая взгляд на балкон над входной дверью.

— Ее я не видел. — Риччио дал Осе лизнуть своего мороженого. — Но кухня в точности там, где на чертеже у нас нарисовано, я толстухе все пакеты туда отнес. Наверно, тогда и спальня там, где обозначено, — под крышей. Одно скажу: если эта синьора Ида Спавенто и вправду так рано спать ложится, то все дело будет куда проще, чем свечки из церкви таскать.

— Ты заранее-то особо не радуйся, — одернула его Оса, с тревогой поглядывая на окна чужого, дома, в стеклах которых свинцово отражалось небо.

— Погоди, я еще главного не сказал, — продолжал шептать Риччио. — Из кухни есть свой выход в сад! На чертеже это не нарисовано! Так вот — держитесь, чтобы не упасть — на этой двери вообще ни замка, ни щеколды! По-моему, эта синьора Спавенто и вправду слишком легкомысленна, вы не считаете?

— Ты все время про собак забываешь, — возразила Оса. — А вдруг это все-таки не толстухины собаки и твои сосиски им не понравятся?

— Да ладно, все собаки обожают сосиски, верно, Проп?

Проспер только кивнул и посмотрел на часы.

— Черт возьми, уже почти час, — пробормотал он с беспокойством. — А Сципио все нет. Как бы с ним чего не случилось.

Они подождали еще полчаса. После чего даже Риччио согласился, что Король воров сегодня не придет. С опечаленными физиономиями они отправились на квартиру их арестанта, чтобы покормить его одинокую, покинутую черепаху.

— Нет, я все-таки никак не пойму, — не успокаивался Риччио, когда они уже стояли перед подъездом Викторова дома. — Что с ним могло случиться?

— Ах, да ничего, наверно, не случилось, — ответила Оса, карабкаясь вместе с остальными по крутой лестнице, что вела к квартире Виктора. — Когда мы в обители встречаться договаривались, он ведь тоже очень часто опаздывал. — Но вид у нее был такой же обеспокоенный, как и у ее спутников.

Черепаха-муж, оказалось, и вправду уже совсем загрустил. Когда Проспер и Оса склонились над его коробкой, он даже не пожелал выглянуть из-под своего панциря, и только когда они протянули ему лист салата, он соблаговолил вытянуть к нему свою морщинистую шею.

Риччио делал вид, что он черепаху вообще не замечает. Он по-прежнему считал, что заботиться о домашнем животном арестанта — это дурацкая блажь, и больше ничего. Вместо этого он примерял перед зеркалом накладные усы из коллекции Виктора.

— Эй, погляди-ка, Проп, — крикнул он, нацепляя себе под нос моржовые усы, — не эти ли усищи на нем были, когда ты на него налетел?

— Может, и они, — отозвался Проспер, внимательно изучая письменный стол Виктора. Под крылатым львом, что служил пресс-папье, лежал фотоснимок обеих черепах, а возле пишущей машинки — несколько убористо исписанных страниц и надкусанное яблоко.

— А теперь на кого я похож? — спросил Риччио, оглаживая пышную, окладистую рыжую бороду.

— На лешего, — язвительно заметила Оса, снимая с полки один из детективов, которых у Виктора оказалось довольно много, и удобно устраиваясь на одном из стульев для посетителей. Проспер тем временем уселся в кресло Виктора и обыскивал ящики письменного стола. Ничего интересного: записочки, канцелярские скрепки, штемпельная подушечка, ножницы, ключи, почтовые открытки, три пакетика леденцов разного сорта.

— У него там, часом, сигарет нету? — поинтересовался Риччио, нацепляя на себя накладной нос.

— Он же не курит, только леденцы сосет, — ответил Проспер, задвигая ящики. — Вы нигде папок не видели? Должны же у него быть папки с делами…

— Да ладно, он потому только детективом стал, что страсть как переодеваться любит. И никаких таких папок с делами у него наверняка и в помине нет. — Риччио теперь наклеил себе кустистые брови, нахлобучил шляпу на свою щетину ежиком и постарался придать лицу важное выражение. — Ну, что скажете? Что, если я со временем таким вот стану, а?

— Но какие-то записи должен же он делать? Проспер обнаружил наконец скоросшиватели в единственном шкафу Виктора, когда вдруг зазвонил телефон. Оса даже головы не подняла.

— Пусть звонит, — пробормотала она. — Это уж точно не нам.

И они предоставили телефону трезвонить сколько угодно. Риччио перемерял все шляпы, кепки, бороды, усы и парики, фотографируя себя в самых разных обличьях, покуда в аппарате у Виктора не кончилась пленка, а Проспер тем временем сидел за письменным столом и изучал папки с делами Виктора. Через десять минут телефон зазвонил снова, как раз в ту секунду, когда Проспер в аккуратной прозрачной папочке обнаружил свою и Бо фотографию. Теперь он смотрел на нее как громом пораженный.

Оса оторвалась от книги.

— Что это?

— Всего лишь фотоснимок. Я и Бо. Мама нас снимала, надень рождения, когда мне одиннадцать исполнилось.

Снова затрезвонил телефон. Потом умолк.

Проспер все еще смотрел на фотографию. И, сам того не замечая, сжимал пальцы в кулак.

Оса потянулась к Просперу через весь стол и погладила его судорожно сжатую руку.

— А что хоть этот сыщик про вас написал? — спросила она.

Проспер сунул фотоснимок во внутренний карман куртки и придвинул Осе чудовищные каракули Виктора.

— Тут почти ничего не разобрать.

— Дай-ка взглянуть. — Оса отложила книгу и склонилась над письменным столом. — Смотри-ка, он тоже к твоей тетке особой симпатии не питает. По-моему, это ее он называет «Остроносая», а твоего дядю и вовсе «Комодом» окрестил. «Никакого интереса к старшему, — прочитала она. — Потому что он уже не похож на плюшевого мишку». — Оса улыбнулась Просперу. — Да уж, чего нет, того нет. А он совсем не глуп, этот сыщик.

В эту секунду опять зазвонил телефон.

— Бог ты мой, вот уж не думала, что у этого чудака столько клиентов. — Оса раздраженно схватила трубку. — Pronto! — прощебетала она, изменив голос. — Бюро Виктора Геца. Чем я могу вам помочь?

Риччио зажал рот рукой, чтобы не прыснуть, зато Проспер прислушивался к разговору с явной тревогой.

— Как, простите, ваша фамилия? — Тут Оса подала Просперу знак. — Хартлиб?

Проспер вздрогнул как от удара. А Оса тем временем нажала на панели аппарата какую-то кнопку, и голос Эстер заполнил собой кабинет Виктора. Говорила она по-итальянски, не очень быстро, но вполне сносно.

— … Уже несколько дней пытаюсь до господина Геца дозвониться. Он сказал, что уже напал на след мальчиков. Даже обещал мне прислать фото обоих, когда заснял их на площади Святого Марка… Оса бросила на Проспера испуганный взгляд.

— Мне об этом ничего не известно, — пролепетала она. — Возможно, м-м-м, возможно, это было какое-то недоразумение. Потому что вчера он обнаружил другой след. Совсем новый. Господин Гец теперь полагает, что мальчики уже не здесь, я имею в виду, не в Венеции. Алло, вы меня слышите?

На другом конце провода повисло зловещее молчание.

Ребята замерли, боясь пошелохнуться.

— Это, однако, очень интересно, — произнесла наконец Эстер скрипучим от недовольства голосом. — Но я хотела бы, чтобы господин Гец подтвердил мне эту информацию лично. Позовите его, пожалуйста, к телефону, и немедленно.

— Он, он… — Оса начала запинаться. — Его сейчас нет. Я только его секретарша. Он только что уехал по другому делу.

— Кто вы такая? — Эстер говорила теперь с неприкрытым раздражением. — Сколько мне известно, у господина Геца нет секретарши.

— То есть как это у него нет секретарши! — Голос Осы зазвенел неподдельным возмущением. — Что вы себе позволяете, черт возьми?! Господин Гец сказал бы вам то же самое, что и я, просто он сейчас в отъезде, по делам. Попробуйте перезвонить через неделю…

— А теперь, милочка, кто бы вы там ни были, послушайте, что я вам скажу. — Голос Эстер зазвучал еще резче и еще неприятнее, чем прежде. — Я уже оставила господину Гену сообщение на автоответчике, но думаю, не будет большой беды, если и вы ему передадите. Мой муж через два дня по делам службы снова будет в Венеции, так что я жду господина Геца во вторник в отеле «Зандвирт». А именно — ровно в три часа. Всего хорошего. — В трубке щелкнуло и раздались короткие гудки. Оса с удрученным лицом положила трубку.

— По-моему, не очень-то удачно у меня вышло, — пробормотала она.

— Нам надо смываться, — сказал Проспер, ставя папки, которые он просматривал, обратно на место.