Магическая уборка и прочие неприятности - Глория Эймс

— Я редко ошибаюсь в людях, — наконец, говорит он. — Но не ожидал, что вы готовы рисковать репутацией ради сирот, которые к вам не имеют отношения. Вы не просто умны и невероятно привлекательны. Вы еще и удивительно человечны — особенно для девушки, уже вдоволь хлебнувшей невзгод.

В его голосе сквозит неподдельное уважение, и тут меня наконец-то отпускает. Перевожу дыхание. Значит, я правильно решила с самого начала: нужно быть просто собой и не пытаться кого-то изображать. Я настоящая вполне устраиваю Хэйвена как… скажем, собеседница.

Вокруг нас сгущается теплая уютная атмосфера. Непринужденно отбрасываю накидку, собираясь приняться за десерт. Но все-таки я слишком переволновалась в последние часы — пальцы подрагивают. Одно неловкое движение — и десертная ложечка летит на пол. Даже ойкнуть не успеваю, как она останавливается в воздухе и возвращается мне в руку.

Хэйвен улыбается. Вижу, что его пальцы направлены в сторону ложечки.

Вот это реакция! Остановил в полете!

Разговор, будто оттаяв, становится легким и текучим, как ручеек. Мы улыбаемся, шутим, и я даже не замечаю, как идет время.

— Может быть, еще что-то? — осведомляется подошедший официант.

И впервые Хэйвен не решает за меня, а вопросительно смотрит, давая возможность самой высказать пожелания.

— Думаю, нет, — говорю после небольшого размышления.

На самом деле и вправду всего достаточно. Еды, впечатлений, эмоций. Хочется попросить завернуть с собой десерты для девочек, но просьба застывает на языке. Не хочу выглядеть бедной побирушкой, которая только и думает о еде.

А Хэйвен расплачивается и предлагает пройтись пешком по улице. Экипаж следует за нами на небольшом отдалении. Мы гуляем среди нарядных пар, неторопливо идущих по широкому тротуару. Вижу, как мужчина делает украдкой снимок. И его объектив явно нацелен на нас.

— Вас не смущает, что нас могут вот так, под руку, увидеть вместе? — спрашиваю между делом, а сама с потаенным волнением жду ответа. — Вас с кем только не связывают в газетах. Завтра наверняка что-нибудь напишут!

— Конечно, напишут, — улыбается Хэйвен. — Журналистам нужно кормить свои семьи. А за интересное фото они получат дополнительную плату. Мы совершаем гуманный поступок, разрешая себя фотографировать!

Его способность выворачивать ситуацию наизнанку поистине впечатляет. Слегка усмехнувшись его рассуждениям, обращаю внимание на суету в конце улицы и приятные мелодичные звуки.

По мере приближения становится ясно, что там играет небольшой оркестр, а на площадке танцует несколько пар. И я даже не понимаю, как получается, что мы оказываемся среди них, а рука Хэйвена уверенно ведет меня за талию по танцполу.

Медленная тягучая мелодия так и навевает романтичное настроение. Смотрю снизу вверх в глаза лорда-красавчика, а он улыбается мне так, будто знает все мои тайные мысли. В груди невольно становится тесно, будто платье вдруг уменьшилось на размер, стискивая ребра, о которые все сильнее колотится сердце.

Несмотря на его высокомерную манеру держаться, но его привычку давить и идти напролом, он все-таки нравится мне. Тут уже себя не обманешь. Но я никогда никому не смогу доверять настолько, чтобы рассказать свою тайну. Еще немного — и потеряю контроль над собой…

На сегодня хватит.

Выныриваю из головокружительного омута его глаз и отстраняюсь, как только заканчивается музыка.

— Хэйвен, я действительно устала. Позвольте мне уже отправиться домой. Надеюсь, я выполнила свою часть договора?

— Не стану спорить, — он снова целует мою руку, кладет себе на локоть и уводит с танцплощадки к подъехавшему экипажу.

В полутьме экипажа тихо и тепло. Но когда я уже готова отпустить весь день сжимавшуюся внутри пружину тревоги и начать дремать, Хэйвен вдруг хищно тянется ко мне…

Глава 34. Украденный поцелуй

Даже не успев сообразить, что он собирается сделать, я испуганно дергаюсь, пытаясь закрыться руками, но уже поздно — моя голова запрокинута властным жестом, а наши губы встречаются в жарком прикосновении.

Он не просто целует — он словно показывает свою власть надо мной, свои бесконечные возможности и связи, благодаря которым может жить так, как вздумается, и не придерживаться никаких рамок.

Мои руки, зажатые между нашими телами, становятся ватными и теряют всякую способность двигаться, тем более — оттолкнуть наглеца. Но самое возмутительное не в том, что он так бесцеремонно нарушил мои границы, а то, что мне это действительно нравится!

Чувствую, как по телу разливается горячей волной томное ощущение, и невольно мои губы сами раскрываются навстречу жесткому и напористому поцелую.

«Я всегда выигрываю», — его слова вдруг эхом всплывают в памяти. И растекающееся по коже пламя мгновенно стихает.

Неужели он думает, что все так просто: очаровать, подарить платье, вскружить голову роскошной поездкой в свет, насытить впечатлениями и ужином, а потом получить девушку, как соразмерный затраченным усилиям приз?

— Прекратите… — выдыхаю сквозь зубы и отстраняюсь, насколько вообще это можно.

Как ни странно, Хэйвен меня слышит. Останавливается, чуть отодвигается, тем не менее продолжая прижимать меня к себе. Пристально смотрит в глаза.

— Вы так прекрасны, что я не смог сдержать порыва, — дипломатично замечает он.

Но в голосе не слышно ни тени раскаяния или извинения. Его слова звучат как аргумент, доказывающий право действовать именно так.

Лучи фонарей пробегают по его лицу, словно выточенному из камня умелым скульптором. Ни сомнений, ни неуверенности. Как хищник, заполучивший в когти жертву, может ненадолго выпустить ее, чтобы сделать охоту еще интереснее, Хэйвен разжимает объятия и откидывается на спинку сиденья.

— На мгновение мне показалось, что вы сами не против, — говорит он с усмешкой, подтверждающей, что прекрасно знает: нет, не показалось.

— Давайте сменим тему, — сдержанно предлагаю я, хотя внутри меня трясет.

Надо же ему было выбрать единственный момент за весь вечер, когда я расслабилась настолько, что не смогла сразу дать отпор! Неужели он так хорошо умеет предугадывать действия других людей? Или это меня он так чувствует, будто видит насквозь?

В душе растет досада на собственную нерасторопность. Оправдания, конечно, есть — столько дней работать без выходных, до изнеможения, что одна-единственная поездка не по делам, а просто ради отдыха совсем выбила из колеи. Но я не пытаюсь сама себя утешать. Только начинаю все больше злиться, что потеряла бдительность.

С другой стороны, если бы я не растерялась, то что сделала бы? Дала пощечину? Выскочила из экипажа и побежала пешком, путаясь в длинном платье?

Драматично донельзя, но настолько же глупо.

Нет уж, сам напросился на романтический вечер —