Ускользающая тень - Крис Вудинг

Что ж, хоть в одном он прав.

Игла втыкается в нижнюю часть локтя, и вещество начинает распространяться по венам. Действует оно мягко, исподволь, не обжигает, а успокаивает. Полностью нейтрализовать эффект не удастся, но можно свести его к минимуму, если ни на секунду не прекращу повторять мантры. Тело борется с отравляющим эффектом, сопротивляется проникновению наркотика.

— Подождите немного, пусть подействует как следует, — говорит врачеватель, останавливаясь в дверях. — Тогда она вам расскажет всё, что надо…

Так вот что это за средство. Хотят развязать мне язык. Пусть даже не надеются, придурки. Смелости не хватает, всё исподтишка…

Теперь, когда знаю, против чего борюсь, становится проще. От таких зелий мозг будто затягивает туманом, жертва впадает в полусонное состояние, подобное гипнотическому. И хотя я тоже балансирую в промежуточном состоянии между сном и бодрствованием, ясность мыслей не потеряла и могу следить за происходящим.

— Спрашивайте, — приказывает магистр Гендаку.

Охранники стоят и внимательно наблюдают за спектаклем.

Гендак наклоняется, нервно облизывает губы и произносит:

— Как зовут вашего хозяина?

— Плутарх Натка Каракасса Ледо, магнат клана Каракасса, член альянса Выпущенного Когтя, — заплетающимся языком выговариваю я. Ответ выскакивает будто сам собой, и это меня пугает. Успокаиваю себя — ничего нового я пока не сообщила. Это только начало.

— Каковы ваши обязанности?

Писец знай себе строчит. Перо скрипит не переставая. Узнать бы, к чему Гендак клонит. Мы с ним обо всём этом уже говорили…

— Исполняю всё, что прикажут. Собираю информацию… устраиваю диверсии… краду… убиваю…

— Вам приходилось исполнять роль его телохранителя?

— Телохранителями работают Кайдус и Джирт. Но… меня иногда тоже привлекали… когда нужно… на праздниках, на всяких мероприятиях… он предпочитает, чтобы его женщины сопровождали… я, Вала, Квадай…

— Вы преданы своему хозяину?

— Я его Должница, — отвечаю я.

Гендак оглядывается на магистра, потом вновь поворачивается ко мне.

— Сейчас я назову одно имя, а вы скажете, знакомо оно вам или нет.

Киваю. Голова сама собой падает на грудь.

— Белек Аспа.

Что-то смутно знакомое, но было это очень давно, даже припомнить не могу когда. Качаю головой.

— Вы уверены? — настаивает Гендак. — Ваш хозяин не упоминал этого имени в вашем присутствии? Он вам доверяет. Ледо наверняка не боялся обсуждать секретные дела в вашем присутствии.

Теперь мне и самой любопытно. Даже отваживаюсь уточнить:

— А кто такой Белек Аспа?

— Вопросы здесь задаю я, — парирует Гендак.

И продолжает допрос. Спрашивает о численности эскаранских войск и дальнейших планах моих хозяев, интересуется заклинателями камня, чернокрылками и источниками энергии, на которой работает наше оборудование. Хочет узнать поподробнее о нашем сотрудничестве с краггенами и йа-йин, о шахтах, технологиях, производстве оружия. Допытывается, как эскаранцы относятся к гурта, и тут же меняет тему и заводит речь о наших приграничных укреплениях. Потом — о конфликтах между Плутархами и политических интригах. Но у меня создаётся впечатление, что магистр утратил интерес, как только я призналась, что не знаю, кто такой Белек Аспа. С каждой минутой вид у почтенного старца становится всё более скучающим.

А Гендак всё закидывает меня вопросами. Вру снова и снова, называю не те места, подтверждаю их заблуждения относительно нас, а то и вовсе изображаю незнание. Удивительно, как мало они о нас знают. Но ещё хуже то, что рядовому эскаранцу известно о врагах ничуть не больше. Писец фиксирует каждое слово. Ничего полезного гурта так и не узнали, но к концу допроса все довольны. Ещё бы, получили ценнейшие сведения, будто своими глазами заглянули в стан врага. Действие наркотика к тому времени полностью заканчивается, и я окончательно выхожу из полусонного состояния.

Магистр удаляется, бросив на Гендака торжествующий взгляд. Писец торопится следом. Гендак тяжело откидывается на спинку кресла, бледно-серые глаза полны печали. Мы остались одни. Любопытно, как он себя поведёт.

— Это вовсе не моя идея, — произносит Гендак. — Я был против.

Молчу.

— На самом деле я добрый человек, Орна. — В голосе Гендака звучит что-то похожее на мольбу. — Я мирный учёный. Хотел, чтобы вы поняли, что не надо видеть в каждом гурта врага. Боюсь, теперь не смогу вас в этом убедить.

Снова не отвечаю. И не отвечу. Чего он от меня хочет, чтобы пожалела его? Проявила понимание? Простила, чтобы Гендака потом совесть не мучила? Не дождётся. Может, он и добрый человек. Но будь у него хоть какое благородное сердце и сострадательная душа, это ничего не меняет. Он может быть просвещённым человеком или многодетным отцом, без памяти обожающим своих детей. Возможно, Гендак и правда хочет до меня достучаться. Но при всём при этом он остаётся поганым гурта, так что я с радостью прикончила бы его на месте и била бы, пока рука не устала.

— Скоро вы предстанете перед Старейшиной, — говорит Гендак, словно сам с собой. Встаёт и направляется к двери, собираясь позвать охранников. — Считайте это большой честью.

Вероятно, Гендак думает, что я ещё не вышла из сонного состояния и не слышу его слов. Или всерьёз возомнил, будто я не догадываюсь, что меня ждёт. Полагаю, Гендак хочет таким образом попрощаться со мной. До меня доходили слухи. Прекрасно знаю, какую честь он имеет в виду.

Гурта решили, что использовали меня на все сто процентов, и теперь полезность моя исчерпана. Меня отправят в подвал и закуют в цепи вместе с другими несчастными. То-то Старейшина обрадуется. Ещё бы, женщина из Кадрового состава. Что-то новенькое.

За мной придут на следующий оборот. Если к тому времени не успею сбежать, я погибла.

Прямо из кабинета Гендака меня ведут в столовую. Недавно нас начали кормить перед сменой, а не после неё и не в перерыве, как раньше. Опять эти их штучки, как же меня это бесит! Хотят посмотреть, как это отразится на нашей работоспособности, или на состоянии здоровья, или ещё на чём-нибудь. Впрочем, не знаю, для чего гурта всё это устраивают. Может, вообще просто так, безо всякой цели. Но мне плевать. На следующий оборот это уже будут не мои проблемы.

Как обычно, сажусь рядом с Фейном. Тот сразу понял — что-то случилось. Рассказываю про допрос. Подходит Чарн и тоже пристраивается рядом, жадно откусывая от буханки лишайникового хлеба. Через некоторое время к нам присоединяется Нерейт — почувствовал, что разговор важный, и не хочет ничего пропустить. Теперь Нерейт и Чарн много времени проводят с Фейном и со мной, старых приятелей совсем забросили. Те, должно быть, гадают, с чего бы это.

— Пора бы кое-что прояснить, — начинает Чарн.

— Что именно?

— Как это — что? Ты, между прочим, так и не рассказала, какой у тебя план, а Старейшина уже на следующий оборот приедет. Тогда мы и должны убежать, так?

Чарна этот вопрос беспокоит с тех пор, как я вернулась из разведки. Я каждый раз ухожу от ответа, а Чарн только сильнее бесится.

— Да скажи ты хоть что-нибудь, мы всё-таки из-за тебя жизнью рискуем! А значит, имеем право знать.

— Я ни от кого ничего не требую. Хочешь — оставайся, — предлагаю я.

— Только дурочкой прикидываться не надо! — рычит Чарн, тыча в меня пальцем. — К примеру, я. С меня охрана глаз не спускает. По нужде не могу сходить без сопровождения. Если куда-то денусь — сразу заметят!

— Всё продумано, — успокаивающе произношу я.

— Это ты уже говорила! Что за секреты такие?

Смотрю на него спокойным и твёрдым взглядом.

— От успеха нашего плана зависит жизнь четырёх человек, и моя в том числе. Когда-то осторожность сослужила мне хорошую службу. Не волнуйся, перед сменой скажу, что нужно делать, и всё пройдёт как надо.

— Думаешь, один из нас всех передаст? — уточняет Фейн.

— Предаст, — поправляю я. — Такую возможность исключать нельзя.

— Сама, значит, осторожничаешь, а мы должны тебе на слово верить, — заныл Чарн.

— А что, у кого-то есть другие предложения? — дружелюбно спрашиваю я.

Чарн вскакивает и возвращается за свой стол. Встречают его там вяло. Ни следа былой популярности.

Нерейт смотрит ему вслед, потом поворачивается ко мне.

— А всё-таки жаль, что ты ему не ответила. Интересный вопрос. — Хааду улыбается. — Давай угадаю, какой у тебя план. Чарн остаётся?

— Почему? — спрашивает меня Фейн.

Нерейт пускается в объяснения. Обожает лишний раз блеснуть умом.

— Чарн никак не сможет последовать тем же путём, что и мы. Он кузнец, их слишком хорошо охраняют. Чарн свою задачу выполнил, теперь мы уходим без него.

Фейн смотрит на меня своими чёрными глазами. Знает, что Нерейт попал в точку.