Симфония любви - Кэтрин Сатклифф

Наконец Салтердон закрыл глаза и отвернулся. Ярость вернулась, исказив его черты. Подбородок его окаменел, брови нахмурились, на шее вздулись жилы. Он пытался освободиться от зеркала и от веревок, которыми его привязали к креслу.

Мария вскочила, выронив зеркало, застыла на мгновение в нерешительности, а затем сжала ладонями его лицо, не обращая внимания на то, что он, сопротивляясь, вертел головой из стороны в сторону.

– Перестаньте! – умоляла она. – Прошу вас, ваша светлость. Клянусь, вам нечего боятся. Это ваше собственное лицо. Почему вы отвергаете его? Почему хотите убежать от него?

Он издал какой-то звук, скорее боли, чем ярости, и вновь попытался вырваться из ее рук, так что ей пришлось ухватить его за волосы, чтобы взглянуть ему в глаза. Лицо его исказилось.

– Принести еще веревок? – крикнул Тадеус.

– Нет, никаких веревок, – резко ответила она. – Ему нужно сострадание, а не жестокость.

– Ему нужно добраться до твоего горла, – ответил Тадеус и нервно переступил с ноги на ногу, готовый прийти к ней на помощь при первых же признаках опасности. Присутствие лорда Бейсинстока сдерживало его.

– Пожалуйста, – ласково приговаривала она. – Я только хочу помочь вам. Здесь нечего бояться. И нечего стыдиться. Вы самый… вы очень красивый.

Ее слова, похоже, успокоили герцога. Или он просто устал от внутренней борьбы. Мало-помалу его тело расслабилось, и хотя он по-прежнему отворачивал от Марии лицо, боль и гнев на нём сменились маской безразличия.

Глава 7

Стояло тихое февральское утро. Теплый туман поднимался от бурой травы и рассеивался под лучами солнца, такими яркими, как летом. Казалось, уже пришла весна. И хотя до окончания второго с начала года месяца оставалось еще несколько дней, птицы и набухшие почки, похоже, решили не обращать внимания на календарь, убеждая обитателей Торн Роуз, что зима действительно прошла.

Часто яркие солнечные лучи создавали ощущение счастья, или, по крайней мере, вызывали жажду счастья. Несмотря на то, что Мария провела беспокойную ночь, ворочаясь с боку на бок, и, поднявшись со скомканной постели, обнаружила, что из зеркала на нее смотрит какая-то изможденная бродяжка, она быстро пришла в себя, распахнула окно и впустила в комнату весенний воздух, окруживший ее ласковым свежим облаком.

Стало ясно, что она проспала. Мария принялась торопливо приводить себя в порядок. Она расчесывала волосы, пока они не заблестели, а затем стянула их тугим узлом на затылке. Теперь ее хозяин пришел в себя. Больше нет времени на девичьи фантазии. Никаких мечтаний о том, чтобы гоняться за бабочками или играть в пятнашки с белками.

Кроме того, вчера за обедом Бейсинсток объявил, что утром покидает Торн Роуз и направляется в Лондон, мягко намекнув леди Дреймонд, что советует им присоединиться к нему. Он выразил уверенность, что их кучер Клайд сам доберется домой, когда поправится, но Мария подозревала, что ему будет не так-то просто расстаться с Гертрудой.

Мария водрузила на голову кружевной чепец и завязала ленты под подбородком. Быстро надев одно из своих двух черных платьев и сунув ноги в кожаные домашние туфли, она на одной ноге запрыгала к двери спальни Салтердона. Остановившись на пороге, она обвела взглядом комнату, погруженную в утреннюю суету. Склонившаяся над постелью герцога Молли снимала простыни. Ее лодыжки и икры сверкали из-под подоткнутой юбки. Гертруда снимала паутину с абажура лампы, а еще одна служанка, стоя на коленях, собирала корпию с ковра.

– Где он, – спросила Мария, и головы слуг удивленно повернулись к ней. – Где его светлость?

– Лорд Бейсинсток решил, что его светлости не помешает глоток свежего воздуха, – ответила Гертруда. – Думаю, он повез его к конюшне. Его светлость любит смотреть на своих лошадей.

– Значит он… в сознании?

– Да, – кивнула Гертруда. – Как всегда, замкнутый, но, по крайней мере, не бросается на нас. Беги, милочка. Тебе, должно быть, тоже понравится наблюдать за животными.

– Да, пожалуй, – радостно засмеявшись, ответила девушка.

Выйдя из дома, Мария побежала по вымощенным каменными плитами дорожкам. На пути ей попадались естественные и искусственные пруды с лебедями, которые, выгнув длинные шеи, плавно скользили по гладкой воде. Массивные каменные стены были увиты плющом, а вдоль тропинок встречались заросли ежевики. Поросшие бурой травой склоны уступали место клумбам с бледными ростками крокусов, тянувшихся к теплым лучам солнца.

Все вокруг казалось ей полным тайн, заставляло; чувствовать себя беззаботным ребенком. Если бы Пол был здесь, он пугал бы ее феями, прячущимися под анютиными глазками и анемонами. Как он любил подшучивать над ней!

Наконец она нашла своего подопечного на крошечной террасе, которая, на первый взгляд, представляла собой просто зеленую лужайку, окруженную зарослями папоротника с потемневшими верхушками. Но при ближайшем рассмотрении лужайка оказалась покрытой лишайником скалистой площадкой, примыкавшей к красивому маленькому домику, который располагался рядом с обширными каменными конюшнями.

На мгновение Мария застыла, пораженная открывшейся перед ней картиной. Сердце замерло у нее в груди.

Куда делась обычная суровость его лица? Как разгладился его лоб! Как смягчились губы – они почти улыбались!

Нет. Невозможно. Это солнечные блики на голове и плечах герцога придают ему беззаботный… и даже счастливый вид. Свежий ветер заставил его щеки порозоветь и придал ему вид человека, который вот-вот рассмеется от удовольствия.

Она застыла на месте, загипнотизированная игрой света и тени на его лице. Каким прекрасным и по-детски невинным выглядел он в лучах яркого солнца! Ветерок ласкал его лицо, играл длинными волосами. Плед, обычно закрывавший его колени, сполз вниз. Шарф, который Гертруда повязала ему на шею, свисал со спинки кресла, развеваясь на ветру.

– Мисс Эштон.

Она вздрогнула и обернулась. Под темным сводом, образованным ветвями вяза, показался Бейсинсток. Воротник его куртки был поднят.

– Доброе утро, – улыбнулся он. – Я искал вас. Мне показалось, что вам доставит удовольствие совершить экскурсию по конюшням вместе со мной и братом.

Прежде чем она успела ответить, он взял ее за руку и повел за собой.

– Полагаю, вам уже рассказали о пристрастии брата к арабским скакунам.

– Кое-что, сэр.

– Удивительные существа – скоро сами увидите. Мой отец очень любил их. Даже предпринял путешествие в Аравию, чтобы попытаться купить несколько штук. А на обратном пути наше судно… – он тяжело вздохнул. – Смотрите под ноги. Осторожно. Похоже, это тропинка пришла в негодность, с тех пор как мой брат перестал выходить из дома. Бог с ним, с судном. Теперь это уже не важно. Сейчас мы говорим о лошадях арабской породы, мисс Эштон. Когда я познакомился со своей женой, Миракль, у нее была целая дюжина этих животных…