Защитники для особенной - Tommy Glub

и уважаемой именно так. Кажется, что у неё был муж и его сейчас нет в живых. Но траура она не придерживается, судя по золотому платью.

Ох… Я узнаю о тебе, противная стерва. Посмела мне напомнить о родителях и разозлила ещё больше… Крошкой-сироткой я стала только из-за тебя, тварь.

Стоит ли говорить, что я еле выдержала все подготовки, и не вцепилась в её шею мёртвой хваткой? Может, дело в слабости, может, я учусь себя сдерживать, но чёрт возьми, моё желание её уничтожить заставило меня несколько раз задохнуться.

Но я сделала вид, что во всём виноват корсет. Или слишком сильно пахнущие духи. Чтобы сдерживаться и не высказаться.

Вскоре я уже шла по коридору в основной зал и старалась не думать, сколько силы мне понадобиться, чтобы она ответила за «сиротку».

Она меня, чёрт возьми, ею и сделала.

Порой мне кажется, что в какой-то момент моя жизнь свернула не туда. К огромному сожалению, этих моментов было так много, что сейчас и не понять, когда я ошиблась или просчиталась. Кажется, мне вообще никому нельзя доверять. Опасно даже.

Вся моя жизнь прочно завязана со временем. Удивительно, но даже не зная о том, что у меня есть дар, моя счастливая жизнь и самое незабываемое время тикало и уходило сквозь пальцы. И если до пятнадцати я хотела лишь одного: беззаботного будущего, то сейчас я более, чем уверена, что моё будущее ещё призрачно и вряд ли возможно вообще. Я сейчас сомневаюсь в том, что вообще могу помочь этой сумасшедшей.

Но молча стою рядом, пока она любезно кривит губы и здоровается с почётными гостями.

Все мои планы рухнули с предательством Кипа и Алекса. Они разрушили мою веру в то, что я могу сопротивляться, и исчерпали полностью лимит доверия…

Но…

Они тоже в зале. Я вижу их относительно рядом и не могу поверить, что они настолько прекрасны. Словно из сказки вышли. Два принца, которые сводят с ума всех женщин вокруг. Единственное, чем они отличаются от здешних мужчин, так это причёсками. Но для меня вообще никого больше не существует в этом мире. Я никого другого не вижу. Мне порой кажется, что это всё вообще спектакль, разыгрываемый специально для меня. Так было бы проще. И, может, моя нервная система так справляется с напряжением.

Александр, словно настоящий рыцарь. Несмотря на то, что он облачён в строгий костюм и его короткие волосы уложены назад, он вооружён. О его мастерстве и о боевых навыках я знаю не понаслышке, а потому, если мы с ним враги, то мне нужно держаться подальше от него. Нужно. Но я не стану. Я хочу узнать правду, хочу вывести их на разговор и хотя бы дать самой себе шанс на то, что мы можем быть вместе. Он точно сможет меня убить. Точнее… Он может. Но захочет ли — другой вопрос. Нам всем тяжело дались эти несколько дней. Да и надежда умирает, как говорится, последней.

Отчасти, я знаю, что меня ждёт. При условии, что я помогаю Паулине и она достигает своих целей, я смогу выторговать себе свободу. А едва я смогу быть свободной и даже если навсегда забуду обо всём, о своей любви к ним забыть не получится.

Я задыхаюсь от ненависти и любви…

Киприан тоже с уложенными волосами назад. Весь в белом и с уверенным взглядом своих серых, стальных глаз. Он ни разу не посмотрел на меня. Но я чувствую, что оба тут ради меня.

Либо… Мне просто хочется так думать.

А ещё я практически всем своим естеством его чувствую, как и огромный сгусток энергии где-то на территории особняка. Это камни. И их очень тщательно скрывают ото всех. Кажется, от меня больше всего. Чтобы, не дай бог, не прознала про планы всех вокруг. Все такие таинственные.

Время в зале тянется густой патокой вместе с тонко играющей скрипкой. Красивые канделябры, улыбчивые гости и титулованные особенные люди, имеющие власть и деньги. Праздник выдался на славу, по всем традициям. Судя по всему, Паула очень много работала, чтобы попасть в этот круг.

А ещё я понимаю их язык и даже могу теперь, хотя бы примерно, рассчитать где мы. Это Европа, где-то на юге Франции. Большинство гостей говорят по-французски, хоть и не так современно, конечно. Активно обсуждают меня с хозяйкой особняка, не предполагая, что я их понимаю. Что ж, их право. Пусть называют меня как хотят. Пусть я для них буду наивной, милой, маленькой, глупой…

Моя ненависть всё равно адресована только этой стерве, которая в лицо мне кривит губы в подобии улыбки и убеждает, что хочет со мной дружить. Познакомиться ближе, чтобы мы друг другу доверяли. Я не верю. А думает, наверное, насколько сильно ненавидит.

Праздник проходит сквозь меня. Словно я не присутствую тут, а смотрю фильм в реальном времени. От частых путешествий — это не удивительно, и было со мной не раз вот так, но… Чтобы настолько отстраниться от всего происходящего…

Когда в руках Паулы уже четвёртый бокал пунша, а её реакции становятся не такими быстрыми, я быстро говорю ей на ухо:

— Я чувствую слабость, можно мне отдохнуть? — она пахнет, как и все дамочки здесь — приторно и сладко. Настолько противно щипет нос, что мне хочется скривиться и зажать его. Но я должна держаться.

— Конечно, моя родная! — отвечает Паула, нахмурившись. Я же едва не кривлюсь. Даже сквозь громкую игру скрипки я слышу её наигранно нежный тон. Она никого тут не уважает и не любит. Это факт. — Пусть тебя кто-то из охотников проведёт.

— Я помню, где моя комната. Я сама.

— Хорошо.

И отвернулась к очередному лорду, даже не настаивая. И хорошо. Пусть и вовсе забудет, как меня зовут. Хотя бы на часок.

Я сбегаю.

Тёмные коридоры встречают меня довольно приятной прохладой. Я на пару секунд прикрываю глаза, вдыхая приятный воздух и выдыхаю его через рот, чувствуя, как лёгкие наполнились приятной прохладой. Тут хорошо и спокойно, дует откуда-то ветерок, а позади остаются гости, яркие огни, живая игра музыкальных инструментов и сама ненавистная Паулина. От её фальшивого поведения мне невыносимо противно, а по позвоночнику бегут мурашки. Мне не интересно знать, почему она такая. Но интересно, кто её такой сделал.

Потому иду быстро, едва касаясь каблуками пола, чтобы шаги были как можно тише. Кто владеет информацией, тот владеет миром.

Спрятавшись за одной из колонн, я присаживаюсь, закрываю лицо руками и