Осенний марафон - Александр Романов

Меня ждала неожиданная история…

И не просто неожиданная, а, пожалуй, из ряда вон.

Правда, до меня это не сразу дошло…

В общем так. Дело обстояло следующим образом.

В полку, где Пашка служил, был парково-хозяйственный день. Завершение его решили отметить небольшой посиделкой, плавно перешедшей в более обстоятельную пьянку. Уж по какому поводу — Пашка сейчас не помнил.

И вот в самый разгар этого междусобойчика, когда дым уже висел коромыслом, а младший офицерский состав был отправлен «за еще», когда он вернулся, то вместе с водочными делегатами явился я!

Я, честно говоря, совершенно обалдел от такого заявления.

Представляете? После всего того, что я услышал от Стаса про возвращение на Землю.

— Пашка, ты чего? — спросил я. — Откуда я мог там взяться?

— Не знаю! — сказал Морозов.

— А сам-то я как это объяснил?

— Да никак! — Пашка пожал плечами. — Ты хороший уже был. Только задумчивый сильно. Принес пакет с коньяком и семгой. Спросил, примем ли в компанию… Кто ж тут станет что-то выяснять?!

— И вас абсолютно не заинтересовало, откуда на территории полка взялся посторонний?!

— А у нас как раз целая бригада в это время работала. Аж из Московского округа. Человек десять. Только что приехали. Мы их всех еще не запомнили. Вот, видимо, заключили единогласно, что ты оттуда… Да и мало ли вообще, кто мог быть? Родня чья-нибудь, сосед, из дивизии кто… До того ли было? Сам бы ты что решил в такой ситуации? Что китайский шпион пришел?

Да уж, действительно… На китайского шпиона я никак не похож. Морда лица у меня не характерная в этом смысле.

— Но ты-то что подумал? — решил я не отступаться. — Мы ж черт знает сколько лет не виделись — и вдруг я с коньяком заваливаю! Ты-то меня хоть о чем-нибудь спросил?

— Конечно!

— Ну и?..

— Я спросил, — ответил Пашка, — что, тоже в армии? А ты ответил: «Да вроде того…»

— И все?!

— Ну… потом еще добавил, что ты особа, приближенная к императору… Это вполне можно было понять как намек на Московский округ, причем на верхние его слои, сам понимаешь…

О, господи… Но как я там очутился?!

Ни черта же не помню! Хоть тресни! Да и не могло такого быть вообще! Принципиально — если я правильно понял то, что Стас говорил.

Точнее — быть-то могло… В ту сторону. Но как потом мы с Морозовым обратно попали?! Да еще вдвоем?!

А вот в этом вопросе меня ждал облом: Пашка не помнил. Мы еще там посидели, по его словам. Хорошо так посидели. Поговорили за жизнь, за службу. Что я мог ему наплести?! Впрочем, это тут же выяснилось. Я, судя по тому, что Морозов запомнил, — просто рассказал ему ВСЕ… Как понял по мере разговора Пашка, ни к какой московской командировочной бригаде я не имел никакого отношения. Или имел, но — только в виде прикрытия. Или наказания. Потому как по отдельным репликам заключил, что я буквально на днях вернулся откуда-то из командировки. И в этой командировке случилась весьма крутая заваруха. Да плюс какая-то романтическая история. Причем из заварухи я вышел без потерь, В отличие от… И вот теперь заливаю расстроенные нервы. Просто «пиранья», блин, какая-то. Широкоформатная…

А дальше началась вовсе история из бульварного романа. Честное слово…. И то, что случилась она, я могу объяснить только тем, что оба мы в тот момент были уже пьяны весьма преизрядно…

Дело в том, что Пашка всегда — со школы еще — собирался стать военным. Тренировался для этого. Закалялся. Ну, в общем, готовился. И был вообще весьма крутым пацаном. В отличие от меня, чайника. И в принципе, своего он добился. Окончил училище. Служил. И ничего против той жизни военного, которой жил, не имел: знал, на что идет, с самого начала. И повоевать успел, и по служебной лестнице потихоньку двигался. Одним словом — вполне удачно складывалась карьера.

И тут вдруг — ему на голову сваливается бывший одноклассник. Шпак законченный, ничего в военной службе никогда не понимавший. И вообще — несколько не от мира сего. И оказывается, что чайник этот — состоит в какой-то крутющей конторе, режет врагов пачками и по боевому стажу давно уже явно заткнул своего старого школьного приятеля — его, Пашку — за пояс. Но поскольку мы с Морозовым в школе были друзьями, этот романтик, блин, не придумал ничего более умного, чем спросить:

— А к вам туда попасть можно?

Легко, ответил я, по словам Пашки, хоть сейчас!..

После чего в Пашкином изложении был какой-то смысловой разрыв. По завершении которого мы с ним оказались в брюхе транспортного самолета. Летевшего, как понимал Морозов, в Москву.

Почему в Москву?! На фига? И как мы могли на этот самолет попасть?!..

Ну ничего ж не помню!

И вообще — как я мог настолько осмысленно действовать, будучи, по сути, в бессознательном состоянии?! Никогда не верил рассказам про такое. Но вот выяснилось, что, оказывается, и в самом деле бывает… И вообще — ЧТО Я ТАМ-ТО МОГ УСПЕТЬ НАВОРОТИТЬ?!

У меня, без преувеличения, «кровь застыла в жилах оцепеневшей толпы», когда я это сообразил. Потому как могло оказаться, что мои «безумства» в Терете — на самом деле всего лишь детские игрушки по сравнению с тем, что я мог сотворить на Земле. Ага… Типа: «Да хрен с ней, с Америкой! Наливай давай, Петька!..»

Но, кажется, и там обошлось… Поскольку ничего такого Пашка не припоминал. По его словам, я усиленно спаивал летчиков и какую-то войсковую комиссию — коньяком, — это было. При этом я еще, кажется, показывал фокусы — будто бы вынимал коньячные бутылки из воздуха. По крайней мере, всем представлялось, что это фокусы… Но никаких разрушений и смертоубийств в процессе действия не произошло.

И на том спасибо…

Судя по всему, мы благополучно приземлились где-то под Москвой, потому что ловили затем тачку, чтобы поехать в Генеральный штаб — выпить наконец по-настоящему. Я уж даже и боюсь гадать — с кем.

Но, кажется, туда мы все-таки не доехали… Я надеюсь.

Как и в американское посольство, с целью отдать меморандум для американского президента. Как ни странно, идеи поехать в Кремль не возникло ни у Пашки, ни у меня. Оно просто не пришло нам в головы. Очень любопытно было бы знать: это по причине нашей воспитанности или же в силу банальной алкогольной амнезии? Вот уж, представляю, была бы сценка… Полагаю, что независимо от результата нас после в обязательном порядке высекли бы на площади. Что-нибудь вроде: «Гаршин и Морозов — потомкам в назидание!» В комплект к Минину и Пожарскому. С двумя ящиками пива (или лучше в оранжевых тельниках?).

А потом у Пашки опять был провал в воспоминаниях. После чего мы с ним уже сидели в моем номере в «Храбрых плотовщиках». И употребляли очередную бутылку. И я клятвенно заверял Морозова, что с его устройством у нас не будет никаких проблем… Гля! Зуб даю! Майорские погоны и генерал-майорская зарплата для начала — устраива… ик? Ты мене веришь? Веришь, нет?! Я тебе, ик, уваж-жаю!.. Аты?.. Мене?.. Ув-ув-важ-ж-жа… икш?!