Осенний марафон - Александр Романов

А если бы желали захватить — так тоже не оставили бы в сознании. Уж такие-то азы я за время, проведенное здесь, успел освоить.

— Ну что — помнишь нас? — спросил между тем один из «юношей», пристально глядя на меня и изображая насмешку. Впрочем, ему, может быть, и в самом деле было весело. — Чего молчишь? Онемел?

Герб на его котте был — золотые рога в зеленом поле — одной из богатейших семей. Чем они конкретно занимались, я был не в курсе, но на данный момент представлял, что дом этот стоял где-то вровень со Словинецом. Большая то есть шишка. Так они что — под Генерального… тьфу!.. казначейского секретаря копают, что ли?

У второго на груди вышит был земляничный куст, растущий из какой-то кочки. Тоже вроде не из малых семейств. Какого черта, черт побери? И главное, хотя бы рот не затыкали!

— Онемел, что ли, спрашиваю? — повторил рогоносец. — А ну-ка, ребята, подтолкните его — чтоб заговорил!

— Погоди, Колек! — остановил его «земляничка». — Он же запечатан — не может отвечать!

Колек в ответ бросил на него недовольный взгляд, но, полуобернувшись, кивнул через плечо магу. На маге, кстати, нашиты были тоже рога — понятно, кто у кого в подчинении.

Я почувствовал, что голова у меня свободна — вот лохи же, блин! — откашлялся и сказал:

— Ребята, вы чего? Я вас не знаю.

— А помнишь — вчера, на рынке — толкнул?

Гос-с-споди!.. Ну конечно! Именно этих двух пижонов я отодвинул, пробираясь в первые ряды на торгах по поводу продажи американских женщин! И это что? Месть, что ли?!

— Ну вот мы тебя и поучим немного! — подтверждая мою догадку, вновь ухмыльнулся рогоносец. — А то понаехали тут всякие… Нормальному человеку и по улице пройти нельзя!..

Ахренеть… Дайте две, как говорится… Да с какого дуба эти два желудя рухнули? С бабруйского?!

Я просто разинул рот, ничего не сумев сказать. О люди, люди — порождения крокодилов… Опомнитесь… возлюбите друг друга!.. Злые бесхвостые обезьяны, как, по слухам, любил выражаться Лев Давыдыч Троцкий. Да что ж мне с вами делать-то? Бить или не бить? Или уж сразу лучше поубивать — чтоб не мучались?

Но, по счастью, в этот раз решать гамлетовский вопрос мне не пришлось.

Рогоносный Колек вновь мотнул головой магу — и рот у меня опять запечатался. Одновременно оскорбленный представитель коренной нации махнул рукой слугам.

Те вскинули дубинки…

Ну я не Христос!..

— Хозяин! Я с тобой!!!

ЧЕГО??

Какой-то человек расхристанного вида, взявшийся как будто ниоткуда, вихрем налетел на мага, и они, сцепившись, рухнули в как раз к месту пришедшуюся лужу.

Заклинание с меня спало.

Я немедля воспользовался этим обстоятельством и, выбросив руки в стороны, вырубил двух «горилл». Затем, сделав шаг вперед, еще двух. Поскольку охранников было всего четыре, то больше бойцов против меня не осталось. Я выдернул из кобуры «стечкина», вскинул над головой и запулил длиннейшую очередь. Не меньше чем на пару магазинов. В принципе, такую заполошную стрельбу на ближних улицах должны были услышать.

Колек и Земляничка, гордо выпрямившись, остались стоять на месте. Для них, похоже, случившееся было не менее неожиданно, чем для меня, но в отличие от меня заняться им было нечем. Блин, кровь голубая… Кость белая. Пристрелить бы вас, самцов собаки, к едрене фене — так ведь такую свинью Словинецу этим наверняка подложу… Хотя, может, и нет. Но — оно мне надо?

— Прекратить! Именем короля!! — проорал я, остановившись над барахтающимися в грязи фигурами.

— Встать!

Одна из фигур, пошатываясь, поднялась. И это был не маг.

Интересно…

Я присел на корточки, пощупал пульс на шее. Ага… гортань-то сломана. Ничесе…

— Да ты его, однако, убил, — сказал я неизвестному. Весь с ног до головы покрытый грязью, он был абсолютно неидентифицируем.

— Хозяин! Я за тебя кому хошь горло перегрызу!

— Убийство мага — карается смертью! — возвестил на всю улицу Колек. Это тот, что с рогами. — Вы оба ответите…

— Молчать!

Я применил, уже привычно, аудиосистему. Аж у самого уши заложило. Но приказ подействовал. Я встал во весь рост. Засунул пистолет в кобуру.

— Кто ж ты такой? — Мне никак не удавалось распознать своего «спасителя». Так сказать: «Я не узнаю вас в гриме!» — И чего это вдруг тебе вздумалось за меня заступаться?

— Я знаю, кто ты, — последовал ответ. — Возьми меня к себе, хозяин! Я тебе верным псом буду!

— Да? — Честно говоря, такой оборот меня здорово удивил. Что это еще за знаток выискался? — И кто же я таков, по-твоему?

— Ты — джинн…

Во, ни фига себе! Популярность моя в народе достигла уже, похоже, неимоверных глубин! Как там было-то? «Куда ж ты прешься, японский бог!» — сказал ему какой-то мужик. И Сапожников понял, что стал богом и его узнают в очередях.

Среагировать на это провокационное заявление я не успел. В переулок с обеих сторон разом вбежали патрули городской стражи.

Последовало сакраментальное:

— Всем оставаться на местах!.. Господин магистр! С вами все в порядке?!

— Со мной — да, — ответил я, продолжая рассматривать замаскированного знатока. Ну ничего знакомого! — А вот с некоторыми — не очень…

— Стража! — не смог дальше молчать Колек. — Арестуйте их! Немедленно! Они убили нашего фамильного мага!

— Хозяин! — взмолился неизвестный герой. — Не выдавай меня! Чем хочешь отслужу! Любой приказ! Мне некуда больше деваться!

С последними словами он бухнулся в грязь на колени и едва не утопился головой в луже у моих ног. Так и замерев в этой позе. Как ни странно, именно в этот момент в голове у меня что-то забрезжило. Я только не смог пока сообразить — что…

— Стража! Повинуйтесь мне! — одновременно надсаживался рогоносный Колек. Похоже, у бедняги приподняло крышку от всего случившегося. — Эти люди — разбойники, виновные во многих преступлениях! Один выдает себя за джинна!

Ну блин, вот оно — бремя популярности! Скоро о том, что я джинн, точно будут на всех углах орать!..

Но хуже было то, что стража и в самом деле пришла в замешательство. По крайней мере, один из патрулей. Слава богу, второй был из ведомства Словинеца, и на него истерические вопли не подействовали. Но все равно единство среди стражи было нарушено, и я на какое-то время малость растерялся. Колек же, видимо, ободренный моим молчанием, совсем сорвался на визг:

— Я — сын хранителя городской печати! — сообщил он. Уж не знаю кому. Но должность, занимаемую его папашей, я к этому моменту знал. Главной городской печатью Терета скреплялись все официальные документы. Канцлеру этот титул соответствовал, в общем. — Выполняйте мои приказы, если хотите остаться целыми!