Охотники на людей - Руслан Мельников

— Ну и заодно наполним тресовозки. Тебе ведь нужны трес-баллы, Берест? — Ухо улыбался своей маньячной улыбкой.

Ах, так вот оно что! Вот о какой «подходящей точке» упомянул Стольник в разоренном лагере диких! Вот в чем заключался пресловутый резервный план.

Чернявая была права, когда обещала, что дальше будет только хуже. Как, впрочем, и прав оказался Стольник, который с самого начала — еще во время вербовки — предупредил, что чистоплюям в хэдхантерской группе делать нечего. Что перемазаны будут все.

Правда, взводный говорил о пачкучих деньгах, о грязи и крови. О таком дерьме он даже не заикнулся.

— Нужны-нужны, знаю, что нужны. — Улыбающееся лицо сержанта, прилипшее к биноклю, было похоже на застывшую маску человека без глаз. — Трес-баллы нужны всем. Вот и настреляете сегодня выше крыши. По полной. В хуторе. Стрелять — это же лучше, чем быть подстреленным, да, Берест?

Что это? Тонкий намек на толстые обстоятельства. На очевидные и неодолимые?

— Ухо, — Борис исподлобья глянул в висок сержанта, — скажи, а к нам… ну… в наш хутор вы тоже приезжали за… ЗА ЭТИМ?

Ухо наконец отнял бинокль от лица. Встретился глазами с Борисом. Кивнул.

— Да, Берест. Ваш хутор мы оценивали и с этой точки зрения. Но к сожалению, он оказался нам не по зубам.

— К сожалению?!

— К сожалению для нас. А поскольку ты теперь один из нас, то и для тебя тоже. У вас в хуторе охрана — на высоте. У вас слишком много стволов и много людей. Пока…

Ах, пока?! Значит — пока?! Вот как значит?!

— Наша группа не настолько сильна, чтобы связываться с вашим хутором сейчас.

Сейчас — нет, а потом? Борис сверлил взглядом безмятежное лицо сержанта.

— Зато с этой деревенькой мы можем справиться уже сейчас.

— Но ведь… — Борис сглотнул. Он все еще не мог поверить в услышанное. — Ведь там нет диких, Ухо!

— Как посмотреть, — пожал плечами сержант. — По большому счету эти хуторяне уже живут как дикие.

— То есть? В смысле?

Ухо устало вздохнул:

— Вообще-то сейчас не самое подходящее время для ликбеза, ну да ладно… Ты, я вижу, парень сметливый, только попорченный малость провинциальными нравами.

Сомнительный комплимент. Борис смолчал. Проглотил…

— Ну, посуди сам, Берест, разве может эта дыра на отшибе производить какую-нибудь конкурентоспособную продукцию? — Сержант кивнул на хутор. — Тресов — готов биться об заклад — здесь раз-два и обчелся. Если они вообще есть. А себестоимость любого товара, который произведен не трудом тресов, возрастает на порядок. Отсутствие дешевой рабсилы ведет к неоправданному удорожанию продукта.

Все верно. Сержант озвучивал прописные истины. Конечно, тресы не такая уж дешевая рабсила, может возразить кто-то. Но это только на первый взгляд. Как бы дорого ни стоил раб, его бесплатный многолетний труд быстро и с лихвой окупит любые затраты. Пока, во всяком случае, окупает, даже несмотря на баснословные цены трес-рынка.

— То, что эти пейзане еще выращивают здесь, в лучшем случае идет на собственный прокорм, — продолжал Ухо. — В худшем — на подкормку диких. Конкурентоспособного хутора, способного удержаться в действующей торговой цепочке, больше нет. Есть банальное натуральное хозяйство… А если хуторяне и умудряются что-то продавать, в чем я лично сомневаюсь, то торговля у них копеечная. Так какой смысл в этом хуторке? Какая от него польза?

Борис промолчал. Ухо сам ответил на свой вопрос:

— Польза может быть только одна — новые тресы. Если мы не возьмем их, это сделают наши конкуренты. Или хуторян попросту перережут дикие.

— В хуторе — свободные граждане! Такие, как мы!

— Вот заладил! — досадливо поморщился Ухо. — Да кто на это посмотрит во время торгов? И кто поверит тресам? Мало ли что они наплетут! Ну а даже если и поверят, кому какое дело? Слово треса — ничто против слова свободного гражданина.

— Даже если трес совсем недавно тоже был свободен?

— Да, даже если так. Товар есть товар. А откуда и какими способами он добыт — дело десятое, никого, в общем-то, не интересующее. Деньги уплачены, маржа получена, сделка зафиксирована. Все довольны.

«Все, кроме хуторян, обращенных в рабство», — уточнил про себя Борис.

— Нападения на обреченные хутора практикуются уже давно, — продолжал сержант. — И не думай, что только нашей группой. Власти в последнее время предпочитают закрывать глаза на подобные вещи. Власти понимают, что мы — санитары приграничья. Катализаторы естественного отбора.

— Естественного?

— Сильный, богатый, а значит, полезный для страны хутор нам не по зубам — он легко от нас отобьется. А вот селение, уже дышащее на ладан, становится источником рабсилы. Разве это не правильно? Разве не разумно?

Разумно. Вполне. Но отчего-то такой отбор все же казался Борису противоестественным.

— Конечно, эта часть хэдхантерской деятельности не афишируется.

— Потому что не является законной?

Ухо широко улыбнулся:

— Если тебя беспокоит исключительно юридический аспект, то тут все гладко. Даю слово: никто тебя за соучастие в нападении на хутор не осудит.

— В самом деле? — поднял брови Борис. Он подумал о том, сколько может стоить слово беспринципного охотника за головами. И стоит ли оно вообще хоть сколько-нибудь? — Есть такой закон, который позволяет хэдхантерам штурмовать хутора свободных граждан?

— Такого закона нет, — спокойно ответил Ухо. — Но есть закон, который запрещает причинять вред хэдхантерам. А как, по-твоему, пойдут хуторяне в наши тресовозки, добровольно или будут сопротивляться?

Дурацкий вопрос.

— Я бы сопротивлялся, — ответил Борис.

— Я бы тоже, — кивнул Ухо. — И они станут. А ведь это не дикие. Даже в нищем хуторе стволов и патронов побольше, чем у кочующего за буферкой клана. И что это значит?

— Что? — Борис пока не понимал, к чему клонит сержант.

— То, что у нас наверняка будут пострадавшие. Раненые и, возможно, очень возможно, — убитые. А это, как должно быть тебе известно, особо тяжкое…

Это Борису известно было.

— Следовательно, хуторяне автоматически попадают в разряд преступников, которым прямая дорога в тресы. Так что формально ничего противозаконного мы не совершим.

— Демагогия! — пожал плечами Борис. — Любому ясно, что сопротивление хуторян — это самооборона по необходимости.

Улыбка Уха стала еще шире.

— Видишь ли, Берест, закон о хэдхантерской деятельности очень удобен. В нем не предусмотрено такого понятия, как самооборона против охотников.

Борис тряхнул головой.

— Это бред. Беспредел какой-то…

— Это — спасение экономики от нового коллапса, — возразил сержант. — Трудовые ресурсы — ее основа, их где-то надо брать. А жители загибающихся хуторов ничем не хуже и не лучше диких. И в качестве тресов они более полезны, чем в качестве свободных граждан.

Помолчав немного, Ухо добавил:

— Мы всего лишь помогаем стране. Ну и себе заодно.

Или все же себе — в первую очередь?

— Помогаем всеми доступными способами, — продолжал сержант. — И если ты хочешь сделать карьеру в хэдхантерском бизнесе, Берест, — привыкай. Или ты что-то имеешь против этого бизнеса?

Автомат, висевший на груди Уха, как бы невзначай повернулся стволом к Борису.

— Нет, — выдавил Борис. — Я только хотел понять.

Против он быть не мог. Уже — нет. Контракт подписан. Хэдхантерская форма надета. И поблизости всегда найдутся желающие заработать дополнительный трес-балл на нелояльном новобранце.

Борис передернул плечами. М-да, премерзкое ощущение! Он начал всерьез опасаться сам угодить в тресы. И страх этот делал его рабом хэдхантерской группы. На нем словно защелкнули незримый, липкий, дурно пахнущий ошейник.

— Ну вот и отлично, — улыбнулся ему сержант. — Надеюсь, ты понял все правильно.

Борис покосился на стоявшие позади тресовозки. Может быть, все же стоило прислушаться к словам чернявой?

Глава 17

Стольник избрал самую верную тактику. Незаметно подобраться к хутору им бы все равно не удалось. Внезапно атаковать — тоже. Поэтому колонна подъехала в открытую, при полном параде.

Им так было можно. Они не дикие, они — привилегированные члены общества. А будущим жертвам пока неизвестна истинная цель их появления. Пока…

Мало ли по какой нужде автономной хэдхантерской группе понадобилось завернуть к приграничному хуторку? Отдохнуть, подлечить раны, прикупить что-нибудь… А поскольку транзит, товары и услуги в этих удаленных от цивилизации местах оплачиваются по особому тарифу, хуторянам появление гостей сулило немалую выгоду.

Они же не дикие, гости эти.

Жители хутора еще не знали, что они хуже. От диких худо-бедно, но можно было отбиться. А вот от хэдов…