Арт Непокорённый - Фёдор Копытин

мне известно, ещё ни одному человеку не удалось изменить течение времени посредством завершения одного из осколков. Ты не можешь изменить прошлое и, соответственно, создать новое будущее. Ты просто можешь узнать, что тогда на самом деле произошло. Вот и всё. Есть ещё, конечно, более глубокие размышления, но это уже мифология. Старообрядцы вроде бы всему этому поклоняются. Тебе вряд ли будет интересно.

— Да нет уж, Кордо, рассказывай дальше. Мне очень интересно.

Мой товарищ посмотрел на меня слегка изумлённым взглядом и одной поднятой бровью, которая без слов спрашивала меня, какого хрена я так интересуюсь этой бредятиной. И всё же разговор продолжился.

— В старообрядческой мифологии весь этот мир создан Богом, одним высшим существом. Они считают, что все эти деревья, порывы ветра, солнце на небосводе, облака — всё, в общем, соткано из Божьих мыслей. И что все эти мысли предсмертные. Старообрядцы считают, что Бог умирает, а весь этот мир как предсмертная горячка у человека. Однако Бог не человек, Бог бессмертен и всё же умирает. В этом и заключается парадокс. Из всех старообрядцев практически никто не способен даже примерно объяснить, что это значит. Однако очень старые люди, причастные к этой мифологии, объясняют всё это как замкнутый бесконечный круг, буквально петлю. И в самом центре этой петли находится Бог. Он одновременно и мёртв, и жив. Именно этот парадокс породил коллапс в виде этого мира. Система рангов, повышение уровней, магия, навыки, осколки прошлого и ещё невероятное количество всего — это в прямом смысле порождение фантазии Бога. И мы тоже часть его мыслей. В принципе, это может объяснить, почему этот мир так несправедлив — Бог ведь сам умирает. Ему явно не до своих мыслей, у него проблемы посерьёзнее. Поэтому старообрядцы и призывают всех людей отказаться от различной веры, забыть полностью о существовании каких-либо высших сил, потому что они уже все мёртвые.

— И что же они тогда призывают делать?

После моего вопроса лицо Кордо как-то заметно приосунулось, но и ухмыльнулось. Его непонятное выражение лица трудно было передать словами.

— Арт, коль ты этого не знаешь, значит, ещё не поздно отступиться. Эта тема явно не та, которую ты сможешь забыть. Уверен, что хочешь узнать правду?

— Да, конечно. — с уверенностью сказал я. Чего мне страшиться? Кордо не знает, но как бы есть очень много вещей, которые связаны с Богом и мной. Фактически, я тоже умер, однако и не до конца. И всё, что он написал, с высокой долей вероятности может быть приписано мне.

— Старообрядцы призывают всех уходить из этого мира, поскольку рано или поздно случится конец света, и тогда сбежать уже не получится, а все, кто останется, будут замкнуты в вечном круге рождения и смерти. И так раз за разом, без конца, без возможности вырваться из петли или изменить хоть что-то.

— Не, подожди, в смысле уходить? Куда? Есть другие миры?

— Блин, Арт, ты тупой? — повысил голос Кордо. — Какие другие миры? Я про тот свет говорю. Про тот самый, куда отправляются все умершие.

— Ага, понятненько. И чего? Много последователей?

— Да, вполне достаточно, чтобы эта мифология жила. Наш Бесер старообрядец.

— Что, реально?

— Нет, по приколу сказал. Арт, конечно, реально.

— И чего он тогда не того?

— Да кто же его знает? — пожал плечами Кордо. — Не готов ещё, не насладился этим миром и так далее. Далеко не каждый приверженец этой веры следует её учениям до конца. По большей части они совершают свой последний обряд в очень старости. И ежу понятно, что им недолго жить осталось. Людей, что уходят раньше времени, очень немного. В основном это происходит тогда, когда им грозит смертельная опасность или что похуже. Кстати, насчёт чего-то похуже. Завтра будет жёстко.

— Да уж, я знаю. Надеюсь, попадём в одну команду, и надеюсь, что победителей будет несколько. Тогда, по крайней мере, не придется своих товарищей убивать.

— Ну, не то чтобы мы тебе товарищи были… — закатил глаза Кордо и отвёл их в сторону, а затем добавил. — Нет, не пойми неправильно. Я-то своих пацанов уже как три года знаю, а тебя, можно сказать, в первый раз вижу. Поэтому, если до этого дойдёт, не обессудь. Как ты и сказал, чтобы все эти смерти не были напрасны, сильнейший победит и отомстит после.

— Да я и сейчас так думаю и от своих слов не намерен отказываться.

***

И вот наступил следующий день. Как назло, он снова был солнечный, без единого облачка на небе. Будто бы погода благоволила радости, жизни и всему такому, но я-то знал, чем сегодняшний день закончится для меня. Смертью, однозначно смертью. Чьей, правда, пока я не знал: либо моей, либо моих товарищей, либо же других товарищей, которых я пока не знал в лицо. Вот что меня еще сильнее смущало. Я убивал своих союзников, не врагов, не злых демонов, а тех, с кем в прошлом работал.

— Шевелись давай! — вновь толкнул меня в спину надзиратель.

Нет, слушайте, это уже капец какой-то, в третий раз всё одно и то же. Что ж такое-то? Да я в своих мыслях уже придумал целую сотню различных вариантов, как я мог бы расправиться с этими тварями. Жаль, что ни один из этих способов не выйдет реализовать.

Это была новая арена. Абсолютно круглая и в разы больше предыдущей. Снова на трибунах я видел бесчисленное количество свиней, гомонящих и чавкающих, наблюдающих за мной, выкрикивающих какие-то оскорбления и ставящие деньги на ту или иную победу или же смерть. Меня отвели и поставили на отмеченное место. Позади был размещен небольшой военный арсенал. В отличие от прошлых битв один на один помимо меча, топора, копья и булавы, и щита был также лук и арбалет. Наличие таких дальнобойных орудий уже подразумевало в себе объединение в различные группы. Оглядевшись, заметил еще двоих своих товарищей и несколько других человек из нашего лагеря. Все остальные были мне плюс-минус незнакомы. И вот прозвучал удар в гонг. Однако все участники стояли на месте и не решались атаковать друг друга. Глядя на их болезненные выражения, я прекрасно понимал, что они видели друг в друге союзников, а не врагов. Однако всех нас ждала бы смерть за неповиновение. И поэтому я поднял меч и закричал.

— Мое имя Арт, и я даю клятву, что