"Современная зарубежная фантастика-3". Компиляция. Книги 1-29 (СИ) - Кадри Ричард

Она берет какой-то пергаментный свиток и разворачивает его. Это схема женского тела, но у него голова орла и крылья. Весь рисунок испещрен диаграммами и маленькими, но четкими рукописными пояснениями.

Разглядывая рисунок, Аллегра спрашивает:

– Вы знаете греческий?

Видок заглядывает в свиток и кивает:

– Еще немецкий и арабский. Некоторые диалекты шумерского. Немного арамейский и несколько других языков. Есть много книг, которые стоит прочитать, и у меня как раз на это полно времени.

– Как вы думаете, я смогу научиться?

– Алхимии? Отчего ж нет? Люди обучались этому искусству тысячи лет. Почему бы не научиться тебе?

Аллегра смотрит на бесконечные полки Видока и берет в руки хрустальную банку с ползающими внутри жуками.

– А это что?

– Вавилонские скарабеи. Очень мощные. Очень мудрые.

Старик заводит целую лекцию о преимуществах именно этих жуков перед любыми другими. Аллегра жадно ловит каждое его слово. Я оставляю их и бреду в спальню. В этот момент я им точно не нужен. «Ботаны» нашли друг друга.

Спальня – когда-то наша с Элис – теперь безраздельно принадлежит Видоку. Стены окрашены в яркий мышьячно-зеленый цвет и расписаны защитными символами и рунами. Простыни с дешевой распродажи и списанные военные одеяла исчезли с кровати, уступив место темно-красному бархатному стеганому покрывалу и подушкам, которые не выглядят так, будто их только что вынули из-под задницы динозавра. Повсюду лежат книги, банки со свежим табаком, бутылки с сонными зельями и чашки с галлюциногенными грибами. На буфете картины в рамках – выцветшие чернильные силуэты, осыпающиеся дагерротипы и даже несколько блеклых фотографий. На большинстве изображений – женщины. Видок никогда не рассказывал ни про одну из них.

Я осматриваю пол в его шкафу и проверяю полку наверху. Заглядываю под буфет. Наконец под кроватью я нахожу то, что искал.

Это коробка, полная вещей Элис, – все, что сумел спасти Видок после того, что случилось той ночью. Я знаю, что коробку можно открыть безбоязненно. Если бы на вещах осталась кровь, он бы не стал хранить это у себя. Но мне все равно потребовалась целая минута, чтобы набраться смелости.

Сверху лежат аккуратно сложенные футболки и трусики. И это очень мило, поскольку ни я, ни Элис никогда в жизни ничего не складывали. Под стопкой нижнего белья спрятаны ее любимые кеды – светящиеся в темноте «Чак Тейлоры»[56] леопардовой расцветки. Отдельно сложены песо и таксидермические чучелки лягушек, «играющие» на игрушечных инструментах – все, что мы привезли из путешествия в Мексику. В нижнем углу коробки – винтажные солнечные очки «Ray-Ban». Я вспомнил, как она клеила их горячим клеем после того, как их сбил с лица вышибала клуба в Калвер-Сити. Якобы за то, что она слишком сильно хлопнула дверью. Сейчас я бы просто выдернул ему позвоночник через задницу, но тогда я еще не отличался практичностью. Простое шумерское заклинание обеспечило вышибале такое пищевое отравление, какое вряд ли с ним еще случится в этой или любой другой жизни.

Когда я высыпал все это на кровать, откуда-то из стопки сложенных футболок выпала маленькая белая коробочка. Я сразу ее узнал. Это та самая дурацкая «волшебная коробочка» с дыркой на дне и ватой, облитой фальшивой кровью. Та, которую она показывала мне в доказательство того, что тоже умеет колдовать. Я сую ее в карман, остальные вещи складываю обратно в большую коробку и выношу в гостиную.

Аллегра и Видок все еще заняты разговором, но делают паузу, чтобы улыбнуться мне.

– Эжен говорит, что я могу стать его ученицей и начать постигать алхимию.

– Поздравляю. Только не забывай, о чем мы с тобой договаривались. Я впустил тебя в иной мир – населенный Саб Роза, но ты обещала мне помочь кое в чем другом. А еще ты не должна бросать работу в «Max Overdrive». Может, и не очень много, но она приносит деньги. Если мир не изменился, пока меня не было, деньги – это самое главное, что заставляет его вертеться.

– Я помню. Завтра мы купим тебе телефон.

– И Интернет. Нам его тоже надо получить.

– Во-первых, никогда не говори «получить Интернет». Ты становишься похож на Деревенщину в Беверли-Хиллз. Говори «подключиться к Интернету» или «юзать Интернет». Но только не «получить».

– Вот! Именно поэтому я тебя нанял.

Она оборачивается к Видоку:

– Не слушайте его. Он меня не нанимал. Это я его взяла за задницу.

– Серьезно? – спрашивает он.

– Не обращай внимания. Аллегра шизофреничка и патологическая лгунья. Я предложил ей работу в магазине только для того, чтобы спасти от нее вдов и сирот.

– Ты просто не хочешь смириться с правдой.

– Что это еще за «правда» такая? – интересуюсь я.

– О том, что я подчинила тебя, как «сучку».

– Вот видишь? От нее ни слова правды не дождешься. – Я беру коробку с вещами Элис и иду к двери. – Не знаю, как скоро я смогу расплатиться с тобой за «Спиритус Деи».

– Как раз хотел об этом поговорить. Я знаю, кто может помочь и со «Спиритусом» и подкинуть кое-какую работу. Работу, которая больше соответствует твоим талантам, чем сидение в видеомагазине. Парня зовут Мунинн. Мистер Мунинн.

– Зачем мне вторая работа? У меня уже есть одна – я убиваю Мейсона.

– А как же деньги, которые ты забрал у человека возле кладбища? Во сколько тебе обошлась эта куртка и эти сапоги?

Видок подходит к окну и отодвигает занавеску. Облака немного смягчили солнечный свет, но внизу – те же рекламные щиты, коричневые холмы и асфальт. Пара крепких подростков в мешковатых джинсовых куртках бойко торгуют тем, что покупатели принимают за крэк. Но в этой части города это, скорее всего смесь штукатурки с пищевой содой. На той стороне улицы два старика с лоснящейся кожей продают апельсины и арбузы с кузова пикапа. Вероятно, нелегалы, впервые оказавшиеся в городе, – поскольку не знают, в каких районах торговать выгоднее. Или с «хлебных» мест их вытеснила апельсиново-арбузная мафия, и им больше ничего не оставалось, кроме как приехать сюда.

– Вот видишь? Даже здесь, где не много людей, всё существует за счет денег. Здесь тебе не арена, где нужно только сражаться. И никакие богатые падшие ангелы оплачивать твои счета не станут.

– Какие еще «падшие ангелы»? – спрашивает Аллегра.

– Просто фигура речи, – отвечаю я. Затем поворачиваюсь к Видоку: – Если вдруг ты забыл, я живу в магазине. Аллегра им управляет. Магазин приносит деньги.

– Не совсем, – говорит Аллегра.

– В смысле?

– «Max Overdrive» никогда не приносил прибыли. В паре кварталов отсюда есть «Блокбастер» и другие крупные сетевые магазины. На плаву нас поддерживало только порно, но основные деньги поступали от «пиратской» продукции мистера Касабяна. И теперь этого не будет.

– Перестань постоянно называть Касабяна «мистером». Он этого не заслуживает.

За окном наркодилеры покупают апельсины у стариков. Культурная пропасть между доморощенными американскими предпринимателями и амбициозными иммигрантами преодолевается прямо на глазах. Это не может не вдохновлять. Быть может, старики позволят мне продавать их апельсины, когда «Max Overdrive» закроется, и я снова стану бездомным.

– Как, ты говоришь, зовут того парня? – спрашиваю я у Видока.

– Мистер Мунинн.

Я киваю с таким видом, будто это имя мне о чем-то говорит.

– Ладно. Давай с ним познакомимся.

– Я хочу показать своему новому подмастерью еще несколько вещей, так что сделаем это вечером.

– Отлично!

Я собираюсь уходить, но меня окликает Аллегра:

– Как я вернусь, если ты заберешь машину?

– Забирай ты. Я сломал замок зажигания, и теперь она заводится отверткой. Одолжи одну у Видока. Потом бросишь машину в десяти кварталах от магазина.

За окном раздаются выстрелы, и мы все оборачиваемся на звук. Оба юных наркоторговца лежат на асфальте в растекающихся лужах крови, а вдаль от них мчится бледно-голубой заниженный «Шевроле». Ну что ж. Не зря риелторы утверждают, что самое главное в недвижимости – это район ее расположения.