По правилам настоящего мужчины - Диана Рейдо

– Да, но у нас нет для этого ни малейших предпосылок.

Лэнгдон внезапно стал сух, сдержан – сама невозмутимость.

– Неужели тебя не влечет общество красивой девушки?

Бренда склонилась к Лэнгдону еще ниже.

– Ради бога, ты щекочешь мне ухо своим шепотом.

– Я изложу тебе все свои идеи… Но, может быть, тебя больше заинтересует идея заняться любовью у догорающего камина?

– О чем ты толкуешь?

– О том, чтобы подарить друг другу нежность.

Бренда попробовала расстегнуть тугую пуговку на льняной рубашке Ральфа. Ее постигла неудача, пуговица не поддавалась. Ральф, вместо того чтобы помочь ей, накрыл ее руку своей рукой.

– Оставь в покое мою рубашку.

Бренда не могла понять, что было не так. Призывные слова не сработали. Ее гипнотический взгляд, перед которым до сих пор не мог устоять ни один мужчина (разумеется, из тех, которые интересовали саму Бренду), не срабатывал. Тихий шепот, аромат ее духов, соблазнительные линии ее губ, изящные очертания плеч – все это не срабатывало. Бренда не понимала, что ему нужно.

– Пожалуйста, – сделала она еще одну попытку, – сейчас я хочу узнать тебя лучше, не просто как партнера по бизнесу. А как мужчину… Меня тянет к тебе, так позволь дать этому волю.

– Ты пьяна, Бренда, – спокойно ответил Ральф. Еще один глоток виски.

Бренда покачала головой. Ее пиджак давно висел на спинке стула. На ней оставался эластичный топ с круглым вырезом. Бренда потянула топ с плеч, обнажилась красивая шелковистая кожа. Когда стала видна ложбинка между полушариями груди, Ральф решительно покачал головой и рывком натянул топ обратно на плечи Бренды.

– Хватит, – сообщил он. – Ты провалила свой экзамен.

– Что? О чем ты говоришь? Какой экзамен? – недоумевающе поинтересовалась Бренда.

Ральф стащил ее с подлокотника, и она очутилась у него на коленях. Но радоваться было рано. Подбородком она ощущала прикосновение его взъерошенных волос. Она чувствовала исходивший от него терпкий, едва уловимый запах одеколона и дорогого геля для душа. Он обнимал ее за талию, но говорил при этом слова, которые противоречили всему происходящему:

– Признайся, Брен, у тебя на самом деле нет никаких идей.

Что Лэнгдон себе позволяет? Так ее может называть только троюродный брат Брент…

– Ты явилась сюда лишь с одной целью – соблазнить меня. Ведь так?

– Во всем виновато шампанское, – пробормотала Бренда. – Я ведь говорила тебе, что не хочу пить?

– Бренда, ты явилась сюда без малейшей идеи в своей замечательной светлой головке.

– Почему ты так решил? Я сейчас…

– Не надо ничего. У тебя уже был шанс. Ты с позором провалила его. Бренда, ты сама заявляла, что ты профессионал. И я почти поверил в это, почти поверил тебе, что это действительно так. Ты приехала, но не принялась излагать с порога свои наработки. Мы выпили, поели, но даже тогда ты не пожелала мне что-либо рассказать. Бренда, ты в самом деле профессионал… По крайней мере так утверждают твои заказчики. Если бы у тебя были хорошие идеи, ты выложила бы мне их все до единой, как только явилась сюда.

– Ты… ты угадал, – подавленно пробормотала Бренда.

Она сделала попытку подняться, но Ральф не разжал руки. Он не хотел отпускать ее.

– Мне не нужно было угадывать. Это очевидно. Ты попыталась спасти положение, переспав со мной. Ты думала, я растаю – и тебе все сойдет с рук. Но, Бренда, я не из тех мужчин, на которых женские штучки действуют безотказно. Задравшаяся юбка, взгляд из-под ресниц, призывная улыбка. Это работает с зелеными юнцами, у которых молоко на губах не обсохло. С глупыми мужчинами средних лет. Словом, со всеми теми, кого может обвести вокруг пальца любая смазливая куколка. Чтобы перехитрить меня, Бренда, чтобы заинтересовать, нужно нечто большее, чем набор типичных женских уловок.

– Да пошел ты!

Бренда покраснела мучительно и густо. На этот раз Ральф дал ей подняться.

– Двойное фиаско, – пробормотала она, падая на свой стул.

Она не желала говорить этого вслух, слова вырвались у нее невольно. Но Лэнгдон услышал их. И подхватил:

– Да, Бренда. Ты оплошала как профессионал. Ты потерпела поражение как женщина. Думаю, этот случай запомнится тебе надолго. Впредь ты будешь умнее.

Бренда размышляла, чем лучше запустить в Ральфа – недоеденным десертом, гусиной печенью или, не мелочась, бокалом? По крайней мере придется постараться, чтобы отстиралась его шикарная льняная рубашка.

– Но я дам тебе последний шанс, – неожиданно повернул свою речь Ральф. – Как… как профессионалу. Уж извини. Мне гораздо интереснее, что ты в итоге сможешь предложить для обновления моей рекламной составляющей бизнеса, чем то… что у всякой женщины между ног одинаково.

– Грубиян, – безо всякого выражения сказала Бренда, – ты мог сказать хотя бы – «под одеждой».

Лэнгдон пожал плечами.

– Не находишь, что правильнее называть вещи своими именами? Я не рыцарь и не трубадур.

– Это точно. И не джентльмен.

– Так тебя интересует твой последний шанс, или мы будем выяснять, кто я такой?

– Выкладывай, – сумрачно изрекла Бренда. – В чем же он заключается, этот последний шанс?

– Все просто. Просто, как все гениальное. Я даю тебе две недели. По истечении двух недель я хочу услышать от тебя настоящую идею. Не беспомощное лепетание, не бессвязное мычание. И, уж конечно, не пытайся предпринимать очередную напрасную попытку соблазнить меня. Я жду от тебя идею, Бренда. Если она мне понравится – мы будем работать вместе. Если нет…

– Выложишь всем подробности нашего с тобой общения?

– Я похож на сплетника? На интригана? Бренда, ты и без моей помощи найдешь, чем подпортить свои дела. Ну, или подмочить свою репутацию.

– Ты, – вскинулась Бренда, вспыхнув, – напоил меня! Ты меня спровоцировал! Ты не мог не знать, как действует на девушек шампанское на голодный желудок!

– Может, и так, – ответил Лэнгдон. – Одной из вашего племени полезно побыть в чужой шкуре. Вы же любите распалять мужчин, иной раз и подпаивая их, а потом отказывать? Играть, морочить голову, крутить ими по своему усмотрению?

Бренда секунду смотрела на него, что-то соображая, а потом спросила:

– Так ты мне мстишь за что-то? Или за кого-то?

– Помилуй! – Ральф расхохотался и картинно взмахнул руками. – Бренда, не надо подозревать других в том, что они подталкивают тебя совершать твои собственные ошибки.

– О чем ты?

– Еще раз повторяю тебе, наивное дитя: если бы ты, приехав ко мне на деловой ужин, представила мне одну-другую рекламную идею, то вечер был бы посвящен их всестороннему обсуждению и подробному рассмотрению. Ты явилась без идей. Ты выбрала пить. Ты обвиняешь меня в нелепости той ситуации, в которую ты с энтузиазмом и с ногами забралась сама?