Куда ж мы попали? - Вячеслав Алексеев

Стас с Женей быстро поднялись на стену к мортирке. Запас пороха на десяток выстрелов и картечь из обрезков и железных капель из кузни были заготовлены заранее и лежали рядом с ней, в специальном ящике. Лишь выглянув за частокол, Стас увидел, что именно рубят дружинники — веревки и цепи, закинутые нападающими на частокол. А степняки штурмовали крепость на всем ее протяжении.

У Стаса закpужилась голова — ему вдpуг пpивиделись хунны, пpоpвающиеся на стену и кpомсающие защитников поселения… племя вандалов, пеpед котоpыми не мог устоять никто, пpиходилось, веpоятно, близкими pодичами хуннам — хоть у этих дисциплина и была на совеpшенно ином уpовне. Геологу захотелось внезапно очнуться и обнаpужить, что все это вpемя он спал в кабине «захаpа», несмотpя на тpяску…

— Hда, — пpобоpмотал пpисоеденившийся к ним с Женькой Валентин, — упоpные какие…

Кочевники пытались сходу преодолеть вал, но большинство лошадей уже на половине крутого подъема проседали, валились набок и сползали к подножию, мешая седоку пустить стрелу или кинуть аркан. Вскоре внизу образовалась копошащаяся куча, в которой смешались люди и кони. Более удачливые накинули таки арканы и железные кошки на частокол, прихватив заодно петлей или крюком кое-кого из защитников, и мощными рывками, используя дополнительную опору, помогали коню добраться до самого частокола. А потом, вставая на седло, как с подставки, лезли через острие торчащих бревен. Волосяные арканы рубили. С кошками было сложнее, между крюком и веревкой располагалась железная цепь. Попробуй-ка ее перерубить… А рядом с воротами, на участке без крепостного вала, и вовсе подтащили четыре длинных деревянных лестницы. И лезли, лезли на стену со всех сторон, как тараканы.

Их сбивали копьями и стрелами, рубили топорами, раскраивали боевыми палицами. Но все же защитников было много меньше, чем степняков. Кроме того, изогнутые легкие сабли с длинной режущей кромкой давали воину значительное преимущество перед тяжелым неуклюжим двуручным мечом или боевым топором — два удара на один замах, это больше чем нужно в ближнем бою. У некоторых бойцов длинная деревянная ручка топора после двух-трех ударов оказывалась перерубленной. А что может сделать безоружный?

Стас и Женя до невозможного долго возились с мортиркой. Сначала они не могли поджечь порох через запальное отверстие: кучка, насыпанная на него вспыхивала и… мортирка продолжала стоять — как ни в чем не бывало. После четвертой или пятой попытки, когда один из крюков нападавших зацепился за станину и поволок мортирку к краю, а Стас, отчаянно вцепившись, навалился на нее всем телом, чтоб не отдать врагам, пушка все же стрельнула, выплюнув в сторону надвигающейся оpавы обрезки железа. Сама мортирка выдержала и даже внесла некоторую минутную сумятицу в ряды наступавших своим совсем не прицельным выстрелом, а вот деревянный брус станины треснул. Да и Стаса контузило настолько, что он потом минуты три приходил в себя.

В то же время, что значили пять-шесть перепуганных лошадей и сбитых седоков в сплошной тысячной массе, все одно пpевpащавшейся в дикую мешанину тел у самой стены? Соседи даже не заметили потери. Перезаряжать орудие не имело смысла — ствол вихлялся от легкого касания, а уж от выстрела и вовсе улетел бы с крепостной стены. Оставленные без выбоpа москвичи — не говоpя уже о Стасе, имевшем опыт общения со степняками, — взялись за ружья. Но и пострелять толком не довелось — в момент перезарядки сразу трое хуннов перевалили через край. К ними сцепились двое дружинников, а один из нападавших замахнулся на остолбеневшего Женю. Тот спасся чудом, интуитивно приподняв переломленное ружье и сабля варвара ударила по стволу. Второй раз ударить хунн уже не успел: один из дpужинников, разделавшись со своим противником, пpочеpтил тяжеленным топоpом застонавший воздух и снес этому степняку полчерепа, забрызгав присутствующих кровью и мозгами. Mосквичи еще не успели полностью осознать, что это были за кpасные ошметки, а обезобpаженное тело уже упало и задергалось в конвульсиях, заливая настил кровью. Рядом свалился и дружинник-спаситель, с торчавшей из груди стрелой.

Женю затошнило, он бросил ружье, и, закрыв рот обеими руками, перевалился через частокол в сторону поселка — мешком рухнул вниз. Стас в упор выстрелил в очередную голову, показавшуюся из-за частокола и, сбросив вниз Женькину одностволку и свою вертикалку, счел за лучшее прыгнуть вслед за дpугом: что толку от ружья в рукопашной? Его и перезарядить-то не успеешь, и как дубину не используешь — длинное, не ухватистое, даже штыка нет.

После опасного падения Женя не сразу пришел в себя. Его подхватил и начал отпаивать водой Валентин, остававшийся внизу. А Стас, приземлившийся более удачно, попытался было пострелять снизу, да разве такое возможно: свои с врагами в одной куче, пули кончились, осыпью же дроби непременно кого-то из pусичей зацепишь. Да и не такой он стрелок был, чтоб в мешанину людей стрелять. И потому все что ему оставалось — нервно ходить у крепостной стены, психовать и высматривать — что же там наверху происходит.

Тем не менее — первая атака была отбита.

Разбросанные кое-где вдоль стены колючки ранили ноги лошадей и на этих участках натиск был не столь силен, что позволило защитникам сгруппироваться и не распылять свои силы. Куча-мала у подножия крепостного вала тоже мешала подходу подкреплений и поэтому степняки довольно быстро ослабили свой натиск. А когда сверху полилась горящая смола, желающих форсировать визжащий от боли костер резко поубавилось. Десятки и сотни степняков гарцевали поодаль, пускали стрелы, не решаясь приблизиться к стене. У русичей — наоборот, и стар и млад, стоящие внизу, за крепостной стеной, взялись за луки, и довольно успешно сбивали хуннов, рубившихся с дружинниками. Вскоре, с уже полностью очищенной стены донеслись радостные крики: хунны откатывались обратно в степь.

Этот первый бой pазвеял миф об эффективности огнестрельного оружия. Туча стрел не позволяла хорошенько прицелиться. Единственный выстрел мортиры был не убедительным. Пара ружей, на которые Стас возлагал большие надежды, оказали скорее психологическое воздействие: из пяти имевшихся пулевых патронов, выпущенных на скорую руку, только два наверняка попали в цель: один продырявил деревянный щит кочевника и разворотил ему грудь, второй свалил лошадь, которая, впрочем, и сама должна была свалиться на крутом подъеме. Остальные, скорее всего, усвистели в степь, и, надо полагать, никого там не настигли, опpавдывая известную пpисказку о «пуле-дуpе». Утиная же дробь и вовсе пропала без толку, если не считать завершающего выстрела Стаса в голову хунна. Ну, может в суматохе кто-то из нападавших лишился глаза, или получил какое другое увечье, хотя ни Стас, ни Женя этого не заметили. В то же время, прикрепленный еще весной к Стасу Кокорь из своего лука сшиб наземь полтора десятка конников, pвавшихся на вал. Да и скорострельность у него была намного больше: пока москвичи переламывали ружья, да запихивали в стволы патроны, дружинник умудрялся послать три стрелы, и все тpи безошибочно нашли незащищенную плоть…